В Приднестровье сменился лидер: на президентских выборах убедительную победу одержал Вадим Красносельский. Перемены, судя по всему, больше затронут внутриполитическую ситуацию. С уходом Евгения Шевчука вся полнота власти в непризнанной республике оказывается в руках крупнейшего торгово-промышленного холдинга «Шериф». В отношениях с Кишиневом и в том, что касается ориентации на Москву, эксперты не ждут особых перемен. И первые заявления Красносельского после победы на выборах подтверждают такие прогнозы.
Спикер Верховного совета Приднестровья Вадим Красносельский с первого тура уверенно победил на выборах, набрав 62,3% голосов. Его главный конкурент, прежний приднестровский лидер Евгений Шевчук отстал более чем вдвое — у него 27,4%. Остальные кандидаты в сумме набрали меньше 10%. Около 3,4% проголосовали против всех — это больше, чем у финишировавшего третьим лидера коммунистов Олега Хоржана (3,17%).
Победа Красносельского стала очевидна практически сразу после закрытия участков: уже спустя несколько минут после завершения голосования на официальном сайте российской службы ВЦИОМ появились результаты опроса на выходе с избирательных участков. Даже с учетом погрешности Красносельский побеждал с большим отрывом.
Официальные итоги выборов приднестровский ЦИК объявил после обеда в понедельник, 12 декабря. Тогда же Вадиму Красносельскому вручили удостоверение президента.
Свою первую пресс-конференцию победитель дал, не дожидаясь объявления официальных результатов Центризбиркома. Первым делом он анонсировал визит в Москву и пообещал укреплять отношения с Россией. Причем не в роли «нахлебников»: «Нам есть что предложить Российской Федерации. У нас есть мощный агропромышленный комплекс и индустрия».
Затронул Красносельский и будущие взаимоотношения Тирасполя с Кишиневом, отметив, что готов обсуждать любые вопросы за исключением статуса непризнанной республики. «Мы готовы обсуждать с нашими соседями любые вопросы — экономического, гуманитарного, культурного, признания наших номерных знаков, документов и т.д. Но ни в коем случае не обсуждать наш политический статус», — сказал Красносельский.
Говоря о будущей команде, глава Приднестровья сказал, что шел на выборы с «командой профессионалов», с которыми и планирует продолжить работать. Конкретные фамилии он отказался назвать.
По информации NM, одна из рассматриваемых кандидатур на ключевой пост — главы приднестровского МИДа и главного переговорщика от Тирасполя в процессе урегулирования — это Сергей Широков, ранее уже работавший в МИДе глава тираспольского бюро политических исследований «Медиатор». После избрания Красносельского спикером в конце 2015 года Широков стал одним из его советников. В беседе с NM Сергей Широков сказал, что «не готов комментировать» возможность своего назначения.
Говоря о команде Красносельского, Широков отметил, что «однозначно это будут новые люди». При этом он не ждет полной зачистки административного аппарата от людей из прошлой власти: «Красносельский ранее говорил, что не будет делить людей на чужих и своих. Профессионалы во власти останутся».
Экс-глава приднестровского МИДа Владимир Ястребчак считает важным прозвучавшее на первой пресс-конференции Красносельского заявление о том, что он «не собирается ни за что мстить». Основой команды Красносельского, по его словам, станут «прежде всего депутаты Верховного совета, которые разделяют его взгляды».
Говоря о перспективе диалога между Тирасполем и Кишиневом, Ястребчак отметил, что Красносельский не заинтересован в конфронтации, но будет выстраивать отношения, исходя из курса на независимость Приднестровья: «[У Кишинева] не должно быть никаких иллюзий и завышенных ожиданий».
Сергей Широков тоже считает, что в отношениях с Кишиневом «кардинальных перемен не произойдет». А вот в экономике и социальной политике, по его словам, команду Красносельского ждет много работы: «Есть проблема с валютным обеспечением, с принятием бюджета и наполнением его доходной части. Нужно стабилизировать валютно-финансовую систему и обеспечить стабильность социальных выплат».
В том, что новому руководству предстоит сконцентрироваться на социально-экономических вопросах, уверен и лидер общественного движения «Народное единство» Анатолий Дирун. «В ходе кампании было много лозунгов экономического, социального характера, теперь нужна конкретная программа социально-экономических мер и то, как эти действия будут реализовываться на практике», — сказал NM Дирун.
Победа Красносельского, по сути, ставит точку в конфликте между законодательной и исполнительной ветвями власти. Противостояние длилось на протяжении всего мандата Шевчука, но особенно усилилось в последний год, после того как на выборах в Верховный совет конституционное большинство получила партия «Обновление», контролируемая крупнейшим в регионе холдингом «Шериф». На президентских выборах «Шериф» поддерживал Красносельского, хотя тот и предпочел позиционировать себя как независимый кандидат.
Директор по развитию IT-компании «Илоджик» Дмитрий Гончаренко в беседе с NM отметил, что в приднестровской бизнес-среде есть разные ожидания от прихода Красносельского. «Кто-то ждет от нового руководства реформ, рассчитывая на понимание проблем экономики с позиции предпринимателей, а не чиновников. Кто-то считает, что все пропало, и наступили черные времена, вспоминает многочисленные примеры прямого давления на бизнес в эпоху Игоря Смирнова, когда “Шериф” был достаточно близок к власти, хоть и не обладал ее полнотой», — отметил Гончаренко.
По его словам, предприниматели ждут, как проявит себя новая конфигурация государственного управления: «В общем и целом настрой, скорее, пессимистический. Но все можно изменить, если у нового руководства будет на то желание».
Эксперты в Кишиневе пока затрудняются оценить, как скажется смена конфигурации приднестровской власти на урегулировании конфликта. Экс-министр реинтеграции Молдовы Василий Шова отметил, что между ветвями властей в регионе больше не будет серьезных противоречий. «Здесь открываются новые возможности, но при определенных условиях могут появиться серьезные риски», — считает он.
Прогресс в переговорах, по его словам, будет зависеть, в том числе, от способности Кишинева предложить инициативы, которые могли бы привлечь внимание не только участников переговоров в формате «5+2», но и представителей политического и бизнес-сообщества приднестровского региона.
