Жизнь

«Светочка, мне кроме вас никто и не звонит». Интервью с волонтером РВЦ ко Дню добрых дел

Алина Михалкина
| 21 апреля, 2023
19:56

В канун Дня добрых дел, который 30 апреля организует Республиканский волонтерский центр (РВЦ), NM пообщался с волонтером Светланой о том, как совмещать личную жизнь, работу и волонтерство, как один звонок для пожилого человека порой становится целым событием, и почему волонтерство — это особое состояние души.

Светлана, расскажите, как вы пришли в волонтерство, что вас к этому побудило? В какой области вы волонтерите?

Честно, прийти в волонтерство меня мотивировала моя дочь. Она была студенткой, и я наблюдала, как она с подругами днюет и ночует в Республиканском волонтерском центре (РВЦ). Мне стало интересно, а потом уже я увидела, что РВЦ набирает волонтеров в проект «Call-Centre». Это случилось три года назад, как раз была пандемия, мы начали с того, что обзванивали людей, поздравляли их с днем рождения, рассказывали о наших мероприятиях и приглашали к участию в них.

Помимо этого, в пандемию мы развозили горячие обеды и продуктовые наборы нуждающимся и пожилым людям, надевали эти «скафандры» и ездили по городу со специальным удостоверением о том, что мы волонтеры. Очень важно, когда работа волонтером осуществляется в организации: одно дело — принести продукты соседке, другое — поехать в другой сектор с продуктами и обедами, когда движение по городу ограничено. Мы показывали документ и нас пропускали.

В «Call-Centre» отдельное направление получил другой проект, очень важный для меня — «Дружба по телефону». Разговаривая со своими знакомыми, бывшими коллегами, я поняла, насколько важно для пожилых людей именно общение. У большинства из них уже не осталось друзей, они ушли в мир иной. Круг общения уменьшается и потому, что люди не выходят из дома, теряют социальные связи. Для этих людей мой звонок — буквально глоток воздуха.

Понимаете, для меня никогда не было проблемой разговаривать с незнакомыми людьми — я не робею и не боюсь. Мне не страшно пойти к незнакомому человеку и познакомиться, решить нужный вопрос, не страшно ему позвонить.

Расскажите подробнее про проект «Дружба по телефону».

У меня сейчас семь человек, с которыми мы дружим по телефону. Мне не нравится, когда их называют моими «подопечными». На самом деле, мы — друзья. Например, у меня перерыв на работе, я могу в это время позвонить кому-то из них, спросить, как они, рассказать о фильме, который я посмотрела, пригласить их на выставку или спектакль.

Поначалу нам нужно наладить контакт: люди в возрасте через многое прошли, они могут долго присматриваться к малознакомому человеку. А когда барьер недоверия преодолен, мы можем разговаривать часами. Эти люди — невероятные, они все разные — но все очень образованные, разносторонне развитые, культурные, с ними очень интересно общаться. Вот, например, моя подружка: ей за 70 лет, она живет одна. Мне удалось ее привлечь в другой проект — «Шагомер», мы вместе гуляем и отслеживаем по смарт-браслетам количество пройденных шагов.

Большинство моих друзей — пожилые и одинокие жители Кишинева. У одной бабушки есть сын, но он далеко живет и у него особые потребности, они не могут часто видеться. Иногда я звоню ей, и она мне говорит: «Знаете, Светочка, мне, кроме вас, никто и не звонит». У меня есть в друзьях и дедушки, не только бабушки — так вот, я знаю, что все они ждут моего звонка. Например, один друг так приветствует меня: «О, мой колокольчик позвонил». К каждому человеку нужен особый подход — это касается и количества общения тоже. С кем-то надо общаться через день, с кем-то — раз в неделю. Ничего не стоит взять трубку и позвонить: для волонтера это просто, а для человека твой звонок порой — целое событие.

Помимо этого, у меня есть сопровождение на дому. Пожилая женщина живет с сестрой, сестра тоже в возрасте. Я хожу в магазин, покупаю продукты и приношу им. Там очень интересная женщина, она до сих пор работает в Академии наук. Иногда, кроме бытовых вопросов, она просит меня найти ей интервьюеров для научных исследований. Это так интересно, однажды она интервьюировала мою знакомую из Канады, та просто идеально подошла.

Если честно, я не собиралась брать сопровождение на дому: эта женщина живет в другом районе города, мне не всегда удобно к ней ездить, но я узнала, что она — дочь моего школьного преподавателя. Вот такие пересечения.

Светлана, сколько времени занимает у вас волонтерство? Как грамотно выстроить собственный график, чтобы оставалось время на волонтерскую работу — при наличии основной работы, семьи, хобби и других личных интересов?

Я достаточно мобильный человек, много чего люблю, зажигаюсь от новых идей и проектов. Я работаю, у меня семья, я очень общительный человек, много встречаюсь со своими друзьями, люблю выезжать за город, на природу.

Также у меня пожилые родители, которых я навещаю минимум два раза в неделю. Но остается время и на волонтерскую работу — не в ущерб собственным интересам. Я корректирую планы, смотрю, сколько есть времени: например, у меня есть обеденный перерыв, и в этот час я спокойно общаюсь со своими друзьями по телефону.

Был период, когда я приходила в «Call-Centre» и в обед, и вечером после работы. Тогда началась война в Украине, мы обзванивали пожилых людей в соседней стране, спрашивали, есть ли у них продукты, вода и лекарства, и передавали информацию украинским волонтерам. У нас же работала Горячая линия для пожилых людей из соседней страны. Я обзванивала людей в Одессе, Киеве, Виннице, Кривом Роге.

И вот я звоню женщине, а она говорит, что три года не выходит из дому. Представляете, бабушка сидит в квартире в Киеве, на пятом этаже, кругом бомбежка, все соседи эвакуировались, патронаж не приходит, родных нет, она совсем одна.

Я не могу передать ее эмоции, когда она услышала мой голос. Такое чувство благодарности: «Вы нас не бросили, вы нас не забыли». Она ведь сидела там одна и считала, что все, она никому уже не нужна.

Что для вас волонтерство, Светлана? Как вы будете отмечать День добрых дел в этом году?

Волонтерство — это не просто принцип «Ты даришь добро и получаешь его в ответ». Ты находишься в чем-то добром, теплом, светлом, не варишься в собственном соку, а в чем-то летаешь. Вот что для меня волонтерство.

Я ведь делаю не просто что-то хорошее: например, я убрала и довольна, что у меня чисто. Нет, я пришла к человеку, пообщалась с ним, что-то сделала для него. Это на уровне других чувств происходит: ты как будто заряжаешься, у тебя открывается второе дыхание.

У нас, в РВЦ, мы очень часто не чувствуем разницы в возрасте, не имеет значения — перед тобой бабушка, школьник или подросток. Мы делаем общее дело, у нас одинаковые цели. Волонтерство — особенный мир, особое состояние души. Мне бы очень хотелось, чтобы больше людей не боялись и решались делать добрые дела. Почему это важно делать в организации? Потому что у нас, в Республиканском волонтерском центре, проводят обучающие тренинги и семинары для волонтеров, рассказывают и объясняют, как помогать нуждающимся, не принося им вреда.

Раз в год РВЦ проводит День добрых дел — масштабное мероприятие, во время которого любой желающий может попробовать себя в качестве волонтера, а после присоединиться к проектам РВЦ и стать его частью. День Добрых Дел – это шаг к волонтерству.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.

Хотите поддержать то, что мы делаем?

Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.

Поддержи NewsMaker!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

волонтерство, главная, помощь

«Я не святой, но в этом деле я не замешан». Плахотнюк сказал свое последнее слово

Александр Нугманов
| 25 марта, 2026
19:35

Суд Буюкан намерен 22 апреля огласить приговор Владимиру Плахотнюку по делу о краже миллиарда. На заседании 25 марта подсудимый более шести часов объяснял свою версию банковского мошенничества 12-летней давности, «прославившего» Молдову на весь мир. Рассказываем о самых интересных деталях, которые привел Плахотнюк, некогда бывший теневым «хозяином» Молдовы.

В начале своей речи он, как и во время допроса на предыдущем заседании суда, заявил, что в материалах уголовного дела нет доказательств существования организованной преступной группы (ОПГ), которую, по версии следствия, Плахотнюк создал для кражи и отмывания денег. «Ни одного элемента ОПГ нет, нет доказательств, что я руководил предполагаемой преступной группой. Обвинение не представило даже ни одного электронного письма с моими указаниями», — сказал он.

Также Плахотнюк повторил, что Илану Шору не нужна была помощь для того, чтобы установить контроль над Banca Sociala и Unibank. По его словам, Шор покупал акции этих банков малыми долями до 5%, а для чего не нужно было разрешение Нацбанка. Плахотнюк упомянул об этом в контексте того, что в одном из пунктов обвинения утверждается, будто именно подсудимый помог Шору получить упомянутые банки в свое распоряжение.

После этого подсудимый долго объяснял судьям суть офшорных компаний и стран с особым налоговым режимом. Он даже отметил, что были планы сделать подобный налоговый режим и в Молдове, поскольку у страны мало собственных ресурсов, а более привлекательные налоговые условия могли бы привлечь иностранный капитал.

Как Плахотнюк купил и продал Victoriabank

Отдельно подсудимый остановился на том, как он стал владельцем акций Victoriabank, и на своем сотрудничестве с беглым бизнесменом Вячеславом Платоном. В 2004–2005 годах Плахотнюк занимался бизнесом и держал свои деньги в Victoriabank. К нему обратились партнеры (среди которых был предприниматель Виорел Цопа) и предложили выкупить продающийся пакет акций банка. У х инициаторов не имели средств для покупки акций, поэтому они предложили это Плахотнюку.

По его словам, изначально он не был заинтересован в сделке, так как не был банкиром и не разбирался в финансовой деятельности. В 2005 году партнерам все же удалось его убедить. Плахотнюк оплатил покупку контрольного пакета акций Victoriabank. Подсудимый утверждает, что, несмотря на то, что он единолично профинансировал сделку, купленный им пакет акций был разделен на три части. Плахотнюк отдал партнерам две трети акций с условием, что они позже вернут ему деньги за свои доли.

Из-за постоянных проблем и политического давления Плахотнюк решил избавиться от банковских активов и в декабре 2011 года продал их Платону. В давлении и создании препятствий он обвинил тогдашнего премьер-министра Владимира Филата и возглавляемую им Либерально-демократическую партию (ЛДПМ). Либерал-демократы курировали государственный Banca de Economii, в то время как Victoriabank, по словам Плахотнюка, за счет лучшего менеджмента активно развивался и переманивал крупных клиентов у госбанка.

Сделку с Платоном оформили за рубежом путем смены владельцев холдинговых компаний по доверенности. Платон должен был официально зарегистрироваться как акционер Victoriabank, чтобы в случае банкротства или других проблем ответственность перед вкладчиками не легла на Плахотнюка.

Платону, по словам Плахотнюка, строго запрещалось выводить деньги молдавских вкладчиков за границу, так как такие рискованные операции могли обрушить банк. Подсудимый привел в пример ситуацию, когда Платон предлагал вложить средства банка в сербские банки, чтобы заработать на повышенных процентах по вкладам из-за более высоких рисков, чем в Молдове.

Как Платон и Шор получили акции Banca de Economii

Отдельной частью сделки Плахотнюка с Платоном стала компания Sisteme Informaționale Integrate, которая владела акциями Banca de Economii (BEM). Платон не стал платить за нее сразу, попросив отсрочку на год, чтобы провести аудит кредитного портфеля BEM. По договоренности, если по истечении года Платона что-то не устроит, он должен будет либо передоговориться о цене, либо вернуть эти акции Плахотнюку. К концу 2012 года (когда истек год отсрочки) Платон так и не расплатился за этот пакет акций. Вместо того чтобы вернуть их, он втайне договорился продать их Илану Шору.

Плахотнюк утверждает, что узнал о тайной сделке от своих информаторов и потребовал от Платона объяснений. Платон сначала уклонялся от ответа, а затем попытался потребовать с Плахотнюка «комиссионные» за то, что нашел покупателя на актив. Впоследствии, уже в рамках уголовных дел, Платон заявлял, что Плахотнюк давил на него и якобы заставил продать акции Шору по заниженной цене. Плахотнюк же в показаниях это категорически отрицает, утверждая, что лишь требовал от Платона выполнить изначальные обязательства — вернуть либо неоплаченные акции, либо деньги за них.

В конце своей речи Плахотнюк сказал, что ему очень неприятно рассказывать об этом, поскольку он оказался втянут во все это «свинство» по вине других людей. И добавил: «Я не святой человек, но в этом деле я не замешан». И еще раз заявил, что считает себя невиновным.

Владимира Плахотнюка, находящегося в бегах с 2019 года, задержали в Греции в конце июля 2025 года, а 25 сентября экстрадировали в Молдову. В Кишиневе его поместили под предварительный арест в столичную тюрьму №13. Срок ареста несколько раз продлевали.

Плахотнюк проходит обвиняемым по нескольким уголовным делам, самое громкое из которых — дело о краже миллиарда. По данным прокуратуры, Плахотнюк через компании, контролируемые Иланом Шором, получил $39 млн и €3,5 млн из украденных средств. Это дело прокуратура передала в суд в июле 2023 года. 28 ноября 2025 года Антикоррупционная прокуратура завершила представление доказательств обвинения, после чего суд перешел к доказательствам и свидетелям со стороны защиты.

О краже около €1 млрд из трех молдавских банков — Banca de Economii, Banca Sociala и Unibank — стало известно в конце ноября 2014 года. После этого Национальный банк ввел в этих банках специальное управление, а затем власти приняли решение об их ликвидации (процесс продолжается до сих пор). Тогда же Нацбанк выдал этим банкам под гарантии правительства кредиты на сумму, эквивалентную украденной — около 14 млрд леев, или по курсу того времени примерно €1 млрд. Как поясняли власти, эти кредиты были необходимы, чтобы избежать паники на банковском рынке. В счет этого долга правительство выпустило и передало Нацбанку государственные облигации на 13,3 млрд леев под 5% годовых со сроком погашения 25 лет. Эти средства перевели в разряд государственного долга. С учетом процентов за 25 лет общая сумма выплат составит 24,5 млрд леев.

Хотите поддержать то, что мы делаем?

Поддержи NewsMaker!