«Есть истории, о которых нельзя молчать». Алина Михалкина о силе журналистики, законах войны и как «влюбиться за 48 часов». #lookatNM
7 мин.

«Есть истории, о которых нельзя молчать». Алина Михалкина о силе журналистики, законах войны и как «влюбиться за 48 часов». #lookatNM

Алина Михалкина работает корреспондентом NewsMaker. Кроме прочего, она каждую неделю рассказывает читателям, как «влюбиться за 48 часов» в Кишинев. В интервью корреспонденту NM Надежде Копту она рассказала, как решила стать журналистом и вернуться из Болгарии в Молдову, как война в Украине перевернула ее жизнь, и почему соло-мамам важно дать возможность высказаться.

Это интервью — часть спецпроекта #lookatNM, в рамках которого сотрудники редакции рассказывают о себе, о работе и о том, что остается «за кадром» наших материалов.

«Для меня важно, чтобы работа была мне созвучна»

«Есть истории, о которых нельзя молчать». Алина Михалкина о силе журналистики, законах войны и как «влюбиться за 48 часов». #lookatNM

фото: Виктория Тихонова

Как ты попала в журналистику?

Я училась в Болгарии. Это была вторая магистратура по специальности «менеджмент и социализация культурного наследия». В какой-то момент поняла, что стипендии мне не хватает. Стала искать подработку и увидела, что одно комратское СМИ набирает журналистов. Я отправила резюме и спросила, можно ли работать дистанционно. Они решили попробовать. Так я попала в журналистику.

Я никогда не относилась к журналистике, как к «просто работе». Для меня важно, чтобы работа была мне созвучна. Чтобы то, что я делаю, было ценно для меня и полезно для окружающих. Силу слова и журналистики я ощутила не сразу, но была рада, что то, что писала, вызывало отклик у людей. Это показывало: то, что я делала, было не зря.

Расскажи, чем ты занималась до того, как пришла в NM.

Когда учеба закончилась и мне оставалось сдать магистерскую работу, стала думать, вернуться ли в Молдову или остаться в Болгарии. У меня вышел хороший текст о репрессиях. Это была история трех подруг, которые подружились в Сибири. Я им очень гордилась. Думаю, это стало определяющим фактором возвращения домой, в тот регион, в котором я выросла. В Комрате я проработала больше двух лет, и так получилось, что решила двигаться дальше. Наступает момент, когда понимаешь, что надо уйти или остаться. Когда он наступил, я решила уйти. А редакцию NM я всегда воспринимала как небожителей. Читала эти крутые тексты и хотелось приблизиться к этому уровню. Однажды отправила резюме, но подумала, что не потяну. Но когда уже настал тот самый момент, решила, что попробую еще раз.

«Это 48 часов, которые ты можешь посвятить себе»

«Есть истории, о которых нельзя молчать». Алина Михалкина о силе журналистики, законах войны и как «влюбиться за 48 часов». #lookatNM

фото: Виктория Тихонова


Какую тематику ты ведешь?

Я пишу о самом разном. Как-то мне были интересны отчеты Счетной палаты, и я их анализировала. Но в основном я пишу на социальные темы и об искусстве. Пишу даже о возрождающейся творческой жизни Кишинева.

Кстати, о твоем арт-гиде. Ты в NM меньше года, но уже ведешь собственный спецпроект «ВлюбитьсяЗа48часов». Расскажи, как он появился?

«Есть истории, о которых нельзя молчать». Алина Михалкина о силе журналистики, законах войны и как «влюбиться за 48 часов». #lookatNM

фото: Виктория Тихонова

Меня всегда интересовали темы на стыке культуры, искусства и общественной жизни. Мне всегда не хватало текстов, которые человек может открыть и увидеть, как можно провести время в Кишиневе. Увидеть, что это не скучный город, а город, который живет своей жизнью. Я не видела в медиа таких систематических подборок о мероприятиях, которые могут вдохновлять, будь то выставки или концерты. Мне пришла идея писать о самых вдохновляющих мероприятиях, которые проходят в Кишиневе в выходные. Это 48 часов, которые можно посвятить себе и посмотреть на этот город с другой точки зрения или, может, влюбиться в него.

В NM мы очень часто задерживаемся на работе. Можешь рассказать о своем самом длинном рабочем дне? Почему пришлось задержаться, и сколько времени ты провела на работе?

Это было, когда я писала текст о законах войны и гуманитарном праве в связи с войной в Украине. Текст был достаточно объемный. Нужно было изучить очень много информации: конвенции ООН, внутренние документы «Красного Креста». Хотела сделать этот текст информативным и привести конкретные примеры. Любое нарушение гуманитарного права влечет за собой ответственность. Это может случиться не через год и не через два, но произойдет обязательно. Так работают законы войны.

«Самое страшное, что мы привыкаем к тому, что идет война»

Как вообще война повлияла на твою работу и жизнь?

Я на одну четверть русская, а на другую украинка. Когда началась война, это был шок сродни концу света, когда понимаешь, что тут рядышком совершено то, что в 21 веке немыслимо. Помню, в начале марта нашла историю о мальчике, который умер, после того как в него попал снаряд, и его тетя пыталась к нему приехать. Это все произошло в Киевской области. Когда она ехала, ее машину обстреляли. В итоге семья потеряла сразу двух любимых людей. Это был очень тяжелый текст, потому что мы начали с ней общаться, когда она пряталась в бомбоубежище.

Помню, как после работы села в троллейбус, и одна женщина завязала со мной разговор. Она начала говорить, что «то, что происходит в Украине, делают сами украинцы». Обычно я не вступаю в полемику, тем более в общественном транспорте, но тут не выдержала и сказала: «Знаете, я тут писала материал о том, как умер мальчик и умерла его тетя-врач». Эта женщина подхватила свои сумки и выбежала из троллейбуса с криком: «Не верю».

Все зависит от информации, которую люди потребляют, и от установок, с которыми они живут. Есть, например, такая установка: «Русские вообще не могут такое делать». Я с таким не сталкивалась, потому что у всех моих близких людей однозначное отношение к тому, что происходит в Украине. Но я знаю много историй, когда люди прекращают общаться с родными. Невозможно слушать то, что приносит тебе боль и страдания. Хорошее и плохое перемешивается в сознании людей. Не понимаю, как можно оправдывать убийства, которые происходят рядом с нами.

Вообще, в первое время, когда началась война, не хотелось ни есть, ни спать. Ничего не хотелось. Ты просто замираешь во внутреннем ужасе. Самое страшное для меня сейчас то, что мы, люди, привыкаем к тому, что идет война.

«С тех пор, как началась война, периодически накатывает»

«Есть истории, о которых нельзя молчать». Алина Михалкина о силе журналистики, законах войны и как «влюбиться за 48 часов». #lookatNM

фото: Татьяна Султанова

А была какая-то тема, работа над которой тебя особенно задела?

Вообще я всегда стараюсь держать дистанцию. Но это бывает очень сложно, если история как-то отзывается в тебе. Получается, ты проживаешь историю вместе с героями. Недавно я написала материал о соло-мамах. Я общалась с женщинами, которые растят детей одни. Трудности, с которыми они сталкиваются, бывают совершенно разными. Но есть некая стигматизация со стороны общества: «Ты мать-одиночка и все». Это происходит до сих пор: на женщину, которая сама растит ребенка, косо смотрят. Самое сложное, что происходит с соло-мамами — внутренняя стигматизация. Выходит, они сами накладывают на себя стигму — кому ты нужна с ребенком. И еще — страх, как самой вырастить ребенка.

Текст дался тяжело, потому что мама одна растила меня и брата. Я знаю эту историю и с точки зрения ребенка, и с точки зрения матери. Мне было важно написать этот материал, чтобы немного просветить общество и дать возможность соло-мамам рассказать, как они живут.

Эмоциональная вовлеченность в тему или историю часто приводит к выгоранию. Ты с этим сталкивалась?

Да, сталкивалась, но это было краткосрочное выгорание. Когда пришла в NM, я ощутила прилив сил. Мне интересно писать, изучать, исследовать, общаться с людьми. Могу дать себе время, чтобы отойти после трудного текста. Энергия возобновляется, и я работаю дальше. Хотя с тех пор, как началась война, периодически накатывает.

«Люди смогли выразить боль, с которой живут»

В начале интервью ты сказала, что твои тексты вызывали отклик. Можешь рассказать об этом подробнее?

На предыдущей работе я написала историю о девушке, ребенок которой умер в утробе. Накануне она была у врача, но ей сказали, что все в порядке, и что на следующий день она может прийти рожать. Но, когда она приехала, оказалось, что ребенок мертв. Это большая трагедия и для матери, и для семьи. Я не утверждаю, но возможно, если бы своевременно приняли необходимые меры, все было бы по-другому. Это была позиция героев, с которыми и общалась.

В тексте я дала и позицию больницы. Минздрав расследовал этот случай. Они пришли к выводу, что действия врача были оправданы.

После того как материал опубликовали, этой девушке начали писать люди, которые сталкивались с подобными ситуациями. С тем, что происходило на родах и после. Не знаю, что изменилось на уровне системы, но люди смогли выразить боль, с которой они живут.

Знаю, что это в принципе очень деликатная тема. Потому что в нашем обществе не принято не то чтобы обвинять врачей, но даже что-то предполагать. Я старалась ни в коем случае не переходить грань. Я просто выписала историю и дала комментарий больницы. У нас в стране не так много врачей. Они делают все, что от них зависит. Но все равно после публикации я столкнулась с резкой критикой со стороны медицинского сообщества, врачей, которые работают в больнице, и родственников. Отчасти я их понимаю, но я советовалась с редакторами, показывала материал после
публикации знакомым врачам. Я просто хотела показать, что так произошло. Мне было важно сделать это правильно и честно по отношению к обеим сторонам.

Бывает, что люди не хотят общаться с журналистами. Их трагедия не обязательно связана с ошибкой врача, но часто люди не готовы делиться. Они проживают свое горе в одиночку.

Когда рождается мертвый ребенок или он погибает в утробе матери, об этом вообще не принято говорить. Не принято вспоминать. А как прожить это горе, когда ты девять месяцев ждешь ребенка, а в итоге его не будет? Как жить дальше? Где его хоронить? В Чадыр-Лунге на кладбище есть целый участок, где стоят маленькие крестики и памятники. На некоторых даже нет имен. Это дети, которые родились мертвыми или умерли, прожив несколько дней.

А если говорить шире, как думаешь, журналистике под силу изменить мир?

У нее есть такой потенциал. Мы просыпаемся с информацией, засыпаем с информацией. Потребляем ее каждый день. Есть истории, о которых нельзя молчать. О них рассказывают журналисты. Взять хотя бы то, что происходит сейчас в Украине. Не знаю, что было бы, если бы журналисты не ездили на фронт, не рассказывали, как люди гибнут, как живут те, чей дом разбомбило, или те, кто бежит в Молдову. Даже если один человек изменил свое мнение благодарю тому, что эти материалы были опубликованы, это большое достижение для журналистики.


NM запустил краудфандинг на Patreon. Станьте нашим соучастником

Теперь у каждого из вас, наших читателей, есть возможность внести свой вклад, и поддержать нас в том, что мы делаем, и стать частью изменения Молдовы к лучшему. Мы продолжим делать качественную журналистику в Молдове. И с вашей помощью сможем делать это еще лучше. Мы предлагаем на выбор 6 вариантов поддержать нас. С нас — безмерная благодарность и приятные плюшки. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. И выбирайте себе статус — от френда до президента.

Поддержать NewsMaker.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

x
x

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: