Коррупция, которая убивает
Почему Молдова оказалась не готова к эпидемии
По разным оценкам, в Молдове годовой объем взяток в медицине доходит до миллиона леев, а с учетом откатов при госзакупках лекарств и оборудования — до нескольких миллиардов. Сейчас молдавская система здравоохранения столкнулась с самым серьезным вызовом за все время своего существования — пандемией Covid-19. С эпидемией врачи вынуждены бороться в условиях нехватки необходимого оборудования и средств защиты. Не последнюю роль в этом сыграла коррупция среди высокопоставленных чиновников от медицины. NM рассказывает о самых громких за последние годы коррупционных делах в системе здравоохранения, и о том, почему планы и стратегии борьбы с коррупцией не дают результатов.
Безнаказанность
Коррупция в медицине начинается со студента Д., который, несмотря на низкие оценки в аттестате, за €1 тыс. попал на лечебный факультет медуниверсита, и со студента К., который сдавал экзамены за деньги. Затем коррупция продолжается дипломированным специалистом Г., которая за €1,5 тыс. устроилась в поликлинику семейным врачом, и пациентом Е., который некоторыми суммами «благодарит» врача за рецепт, направление и внимание. А затем появляется директор медцентра Х, который «за вознаграждение» подделывает медэкспертизы. На самом верху пирамиды коррупция приобретает совсем другие масштабы: чиновник от медицины Ч. берет откаты при госзакупке машин скорой помощи, а чиновник Р. проворачивает тендеры по завышенным ценам на ремонт больниц. И, если «низы» или «серединка» иногда попадаются, то «верхи» почти всегда остаются безнаказанными

Возьмем, например, громкие коррупционные скандалы в здравоохранении за последние пять лет. Вы помните, чтобы кого-то посадили? Вот и NM не нашел среди «сидящих» крупных чиновников, директоров больниц или министров. Единственный министр, который мог получить срок по делу о фальсификации аукционов, — Андрей Усатый. Его задержали в 2015 году, в том же году дело передали в суд. Но до сих пор не начались слушания по существу дела: заседания переносились по разным причинам.

Не дошли до суда и другие громкие дела о коррупции в системе здравоохранения.
ДЕЛО №1
«Скорые»
Первый скандал с покупкой машин скорой помощи возник еще в апреле 2018 года. Тогда СМИ узнали о покупке по завышенной цене 69 скорых марки «Соболь». На их закупку потратили 51,5 млн леев.
Тогда дело замяли, «никто из чиновников не пострадал», и только спустя полтора года, в октябре 2019, Наццентр борьбы с коррупцией (НЦБК) задержал экс-депутата от Демпартии, директора Национального центра скорой медицинской помощи Бориса Головина по подозрению в злоупотреблении служебным положением и коррупции при проведении тендера.

Согласно материалам дела, Головин и один из его заместителей помогли компании, которая не соответствовала требованиям тендера, выиграть конкурс, а после победы не выполнила свои обязательства. Проверка, которую провела финансовая инспекция министерства финансов, показала, что Центр купил 69 машин скорой помощи российского производства, половина из которых оказались подержанными и без должного оборудования. Хотя, согласно контракту, машины должны были быть новыми и полностью оборудованными.

Тем не менее в декабре 2019 года суд Чекан восстановил Головина в должности главы Центра скорой помощи. Дело до суда не дошло.
Со скандалом купили и две другие партии машин скорой помощи — 36 марки Mersedes и 168 марки Ford.
Их поставила одна и та же турецкая компания Das Ambulans. Центр журналистских расследований выяснил, что тендеры на закупку этих машин провели сомнительным образом, а прибывшие автомобили не соответствуют стандартам скорых. При этом на закупку власти потратили €10,6 млн из €12 млн, выделенных Европейским банком реконструкции и развития.

Несмотря на выявленные прежним госсекретарем минздрава Борисом Гылкой и экс-министром Аллой Немеренко множественные нарушения при проведении тендера, правоохранительные органы дело не завели.
NM поговорил с источником, знакомым с закупкой скорых. По его словам, закупку провели максимально непрофессионально, используя связи, договоренности и, наверняка, откаты.

Источник рассказал, что, например, тендер на закупку скорых готовил не Национальный центр госзакупок в здравоохранении, а Борис Головин со своим бывшим замом, который потом уехал жить в Румынию.
Цена была крайне завышена, по крайней мере в три раза, к тому же «Мерседесы» — не оригинальные скорые, а переделанные грузовые авто, да еще с некачественными звуковыми и световыми сигналами, которые постоянно ломаются. С «Фордами» ситуация еще хуже. Это плохая марка для скорой помощи. Их моторы быстро изнашиваются, к тому же они дизельные, а это делает их обслуживание более дорогим.
собеседник NM
По его подсчетам, если бы купили столько же немецких заводских машин скорой помощи, можно было бы сэкономить €1,5 млн. Немецкая скорая стоит в среднем €42-45 тыс.

Собеседник также рассказал, что препараты, перчатки, шприцы, дезинфекторы, которые закупает Наццентр скорой помощи, — самые дешевые, а, например, кардиографы, на закупку которых потратили 7 млн леев, валяются на складах, потому что они настолько некачественные, что ими невозможно пользоваться. Источник не может представить доказательства, но говорит, что рассказывает только то, что видел своими глазами.

На просьбу о комментарии Борис Головин обратил внимание на заявления президента Игоря Додона, который ранее уже сказал, что с закупка скорых продолжается, потому что коррупционной составляющей в этом вопросе нет. Он заверил, что не участвовал в комиссии, которая составляла техническую заявку, проводила тендер и оценивала его результаты. К тому же Головин считает, что дело против него было сфабриковано.
ДЕЛО №2
«Фальшивая экспертиза»
В конце ноября 2019 года директора Центра судмедэкспертизы Валерия Савчука с еще девятью сотрудниками задержали офицеры НЦБК по подозрению в участии в коррупционных схемах. Задержание проходило в рамках уголовного дела о фальсификации экспертизы, ведении черной бухгалтерии и коррупции в учреждении. В центре и квартирах подозреваемых провели обыски, в ходе которых нашли десятки тысяч евро и леев, золотые украшения и «черные» записи.
Савчука и его коллег подозревают в том, что они брали взятки за проведение судебной экспертизы. По данным НЦБК, с июля по сентябрь 2019 года они получили взятки на сумму 327 тыс. леев — от 900 до 10 тыс. леев за установление причины смерти. За эти деньги они также могли указать в документах о смерти человека неверные данные.
Валерия Савчука на месяц поместили под домашний арест. Но потом отпустили. Следствие продолжается, а Савчук по-прежнему возглавляет Центр судмедэкспертизы.

Это не первое громкое дело против сотрудников Центра судебной медицины.
В 2015 было открыто дело о фальсификации тендера и закупки сомнительного оборудования для проверки анализов на ДНК.
Спустя два года, в 2017, задержали тогдашнего директора Центра Иона Кувшинова и его заместителя Андрея Пэдуре. Чем закончилось дело, неизвестно, до суда оно не дошло, а в Антикоррупционной прокуратуре на запрос NM к моменту публикации материала не ответили.
ДЕЛО №3
«Инсулин»
В июле 2019 года НЦБК возбудил уголовное дело, связанное с госзакупками биоинсулина Strim. Один из подозреваемых — Иван Анточ, директор Центра государственных централизованных закупок в здравоохранении, который отвечает за все тендеры в этой сфере. В Центре и фармкомпании Esculap Farm прошли обыски.

Согласно документам тендера, биоинсулин Strim, поставляемый в Молдову компанией Esculap Farm, производит украинская компания Farmak SAP. Однако с препаратом сразу возникли проблемы.
Во-первых, препарат вызвал у пациентов, которые начали его использовать, много тяжелых реакций. В Агентстве лекарств зарегистрировали более 500 тяжелых реакций на биоинсулин.
Во-вторых, госсекретарь минздрава Борис Гылка сообщил, что его шантажом заставили подписать указ о закупке инсулина Strim.

В итоге Strim исключили из списка зарегистрированных лекарств.

Позже, в сентябре 2019, украинская компания «Фармак» производящая инсулин Стрим, заявила, что препарат хороший и вся связанная с ним негативная информация — происки конкурентов. К тому же власти сэкономили $700 млн благодаря закупке биоинсулина.
Как рассказала NM экс-министр здравоохранения Алла Немеренко, в конце 2018 года тогдашнее руководство минздрава вдруг решило всех больных диабетом, начинающих и давно получающих человеческий инсулин, перевести на биоинсулин, обязав врачей-эндокринологов выписывать именно Strim.
Алла Немеренко
Это очень опасно для таких больных. Поэтому и возникли тяжелые реакции, гипергликемия и т.д. Кроме того, закупку запланировали на 26 млн леев, хотя первоначально планировали закупить на 8 млн леев.
По ее словам, в октябре 2019 минздрав изменил приказ, и врачи смогли выбирать, какой вид инсулина выписывать пациентам. А Strim тем не менее вернули в список зарегистрированных лекарств, однако, от него отказались почти все принимавшие биоинсулин. «Теперь на складах валяется куча ненужного препарата, а государство по чьей-то милости платит дважды. Но за это никого так и не наказали», — отметила Немеренко.
Дело №4
(доведено до суда, есть окончательное решение)
«Томографы»
Летом 2018 года сотрудники НЦБК и Антикоррупционной прокуратуры провели обыски в Республиканском диагностическом центре, Институте физиопульмонологии, нескольких частных клиниках и в одном из банков. Тогда задержали главу отдела радиологии и компьютерной томографии Диагностического центра Сильвиу Кондрю и еще семь человек — врачей из разных медучреждений, в том числе частных.

Каждый из них, так или иначе, был замешан в коррупционной схеме, с помощью которой с пациентов мимо кассы брали деньги за исследования. За каждого отправленного на исследование пациента врачи получали долю.
Сам Кондря на протяжении 2017-2018 года тоже брал деньги с пациентов — от 900 до 5400 леев за томографические исследования. Во время обысков у врача нашли более 6,6 млн леев.
В сентябре 2019 суд обязал Кондрю выплатить 1,482 млн леев в виде штрафа и возмещения ущерба. Суд также лишил его права 12 лет занимать руководящие должности. В январе 2020 генпрокурор Александр Стояногло, рассказывая о проверках в Антикоррупционной прокуратуре, упомянул и дело «Томографы», отметив, что прокуроры частично вернули все изъятые у врачей деньги.
НЦБК
В отчетах НЦБК говорится, что в медицине коррупции больше всего подвержены:
1
первичная медицинская и госпитальная помощь;
2
госзакупки;
3
использование различных фондов, в том числе иностранных.
В 2015 году офицеры НЦБК зафиксировали 71 случай коррупции в сфере здравоохранения. В 2019 — всего пять. Но, по словам пресс-секретаря НЦБК Анжелы Старински, уменьшение в отчете числа случаев коррупции не означает, что ее стало меньше. В этом случае стоит ориентироваться на опросы общественного мнения.
Что думают граждане о коррупции в медицине
Барометр здоровья населения, который подготовил в январе 2020 году Центр политик и анализа в здравоохранении (Центр PAS), показал, что за пять лет ситуация в здравоохранении изменилась незначительно.

60% опрошенных считают, что ситуация в медицине в 2013-2018 годах ухудшилась или не изменилась. 65% так же думают в отношении прошлого года. От 30 до 40% опрошенных, в зависимости от того, застрахованы они или нет, считают, что дела все же улучшились.
50%
опрошенных считают, что реформы в здравоохранении остановились
14%
опрошенных считают, что реформы в здравоохранении идут в неправильном направлении
40%
опрошенных считают, что качество медуслуг последние два года не меняется
Респонденты назвали пять проблем в здравоохранении, которые остаются нерешенными:
1
снабжение больниц современными инструментами и техникой;
2
коррупция;
3
высокая стоимость лечения;
4
невнимание врачей;
5
доступ к компенсируемым и бесплатным препаратам.
36% респондентов признались, что неофициально платили в больнице врачам и медсестрам. В 2018 году таких был 31%.

По сравнению с 2018 годом пациенты стали меньше дарить врачам подарки и сувениры — таких стало на 18% меньше по сравнению с 2018.

При этом 67% платили деньги по собственной инициативе, некоторые — по совету других пациентов. При этом по настоянию медперсонала — только 4,2%.
Рассказ врача
(столичная больница)
В больничных отделениях могут брать за операции, за анестезию. Если говорить не о хирургии, то некоторые врачи берут деньги за консультации. А некоторые медики — за то, чтобы в принципе госпитализировать больного. Это обставляется примерно так: «Нужно же найти место, постараться, приложить усилия, а это…».

По некоторым врачам, к сожалению, сразу видно, кто из пациентов им заплатил, а кто нет. Очень разное отношение к пациентам. К тем, кто не заплатил, могут почти не заходить.

Многие пациенты, кстати, сами с порога предлагают деньги. Особенно это касается тех, кто пришел в государственную больницу из крупных частных клиник. Им кажется, что без денег врачи вообще ничего не будут делать. Более того, есть те, кто демонстративно трясет кошельком перед носом врача. И, когда врач отказывается, буквально обижается и больше к нему не возвращается. Потому что, раз не взял денег, значит, недостаточно хороший врач. Такая логика.

Еще, кстати, плохим врачом у нас считают того, кто не назначает капельницы, а только таблетки, например. Ведь, если лежишь в отделении, значит, все должно быть по-крупному и серьезно.

Трудно сказать, откуда у нас такой менталитет и восприятие лечения.

Подарки, конечно, иногда несут. Тут многое зависит от отношений с врачом. Некоторые могут подарить врачу дорогой коньяк, например. А в другом случае — принести цветы или тортик на все отделение. Это считать взяткой? Или это все-таки благодарность?

В НЦБК любую благодарность считают взяткой. Особенно они против того, чтобы врачи в больницах консультировали сторонних пациентов. За 99% таких консультаций врачу платят в карман. В Молдове порочная практика обращения к профессорам и заведующим кафедрой в больницах.

Если «прошерстить» форумный сайт mama.md, можно увидеть тысячи постов мам с просьбой поделиться контактом того или иного врача, рассказать о консультации и ее оплате.
Из хроники НЦБК:
В июне 2019 задержали двух врачей больницы Святой Троицы, вымогали взятки за операции. Один из задержанных — завотделением. С одного пациента взяли 7 тыс. леев
В октябре 2019 задержали завотделением Института нейрохирургии. Просил взятку 15 тыс. леев за операцию и выписку.
августе прошлого года задержали врача в Бельцах. Он брал 200-500 леев за выдачу больничных с фальшивыми диагнозами. Офицеры НЦБК задокументировали 10 эпизодов.
В НЦБК считают, что коррупционные риски повышаются, когда:
1
Чиновник из сферы здравоохранения владеет аптекой или частной лабораторией/клиникой.
2
Фармкомпании договариваются о цене на препарат в рамках конкурса на госзакупки.
3
Врач работает и в государственной, и в частной клинике.
4
Беременная женщина может выбирать врача, у которого будет рожать.
5
Система записи к врачу устроена так, что пациенты вынуждены искать другие пути, чтобы попасть к нему на прием.
Приказ минздрава от 2016 года, подписанный тогдашним министром Руксандой Главан, привел к тому, что коррупция и взятки среди акушеров-гинекологов практически узаконились. НЦБК заметил коррупционный риск этого приказа спустя три года, в 2018.

Главан своим приказом разрешила беременным женщинам выбирать врача, который будет принимать роды, независимо от места жительства беременной и учреждения, которое наблюдало ее во время беременности.
По словам эксперта в медицине Родики Граммы, это нарушает Трудовой кодекс, потому что, как оказалось, некоторые врачи принимают по 40 родов в неделю, причем в нерабочее время, которое, по идее, не оплачивается. «Он что, волонтер? Или он при такой нагрузке просто не досмотрит за другой пациенткой», — отметила Грамма в интервью sanatate.info.

В минздраве NM сказали, что все антикоррупционные меры, которые они пытаются реализовать, сталкиваются с нехваткой денег и людей.
Министр здравоохранения Виорика Думбрэвяну
Пока пациенты не поймут, что надо сообщать об актах коррупции, мы не сможем ничего сделать. Врачи жалуются на низкие зарплаты, но они знают об этом, когда идут учиться, а потом работать врачом. Все знают об этом изначально. Никто не говорит, что зарплата будет 20 тыс. леев, а на деле оказывается 5 тыс. леев. Все происходит из-за нездоровой культуры общества.
Отметим, что НЦБК еще в 2027 году разработал специальную Стратегию по предупреждению и борьбе с коррупцией в области здравоохранения на 2018-2020 годы, а до этого были другие стратегии и отчеты минздрава об их реализации. В отчетах - все почти идеально.
Где есть деньги – там будут откаты
Если бытовая коррупция или попросту взятки врачам влияют на того, кто взял или дал деньги, то так называемая «верхняя» коррупция и откаты в итоге приводит к смертям.

Потому что любая сомнительная закупка препаратов или оборудования изымает деньги из системы. На них можно было купить другое нужное оборудование или лекарства.
Из-за того, что для больниц закупают более дешевые лекарства, а «сэкономленные» средства идут кому-то в карман, за лечение одного пациента приходится платить дважды: вместо нормального антибиотика, который справился бы с инфекцией за пять дней, больному его колют 10 дней, потому что препарат не лечит за пять, да к тому же вызывает тяжелую побочку.
Экс-министра здравоохранения Алла Немеренко
По ее словам, везде, где есть большие деньги, есть откаты, а в системе здравоохранения — миллиарды живых денег, которые платим мы с вами. Экс-министр уверена, что именно за счет системы здравоохранения существуют некоторые политические партии, особенно те, члены которых владеют фармбизнесом, стоматологическими кабинетами и т.д.
Почему сегодня, в период пандемии, в Молдове не хватает денег на маски, средства защиты для врачей, лекарства и инструменты? Потому что деньги воруют из системы.
Экс-министра здравоохранения Алла Немеренко
По словам эксперта Центра стратегических исследований и анализа в здравоохранении Геннадия Цуркану, в системе здравоохранения Молдовы, как, впрочем, и любой другой страны, есть масса возможностей для взяток, неофициальных платежей, хищений, кумовства и других форм злоупотребления властью, особенно в процессе закупок, в ходе проверок в области здравоохранения, при приеме на работу и продвижении по службе, а также во взаимодействии между пациентами и врачами.
Эксперт Центра стратегических исследований и анализа в здравоохранении PAS Геннадий Цуркану
Коррупция в здравоохранении связана с негативными последствиями для здоровья. Многие исследования показывают, что в более коррумпированных странах более высокие показатели младенческой, детской и материнской смертности, а также плохие показатели здоровья населения особенно из бедных слоев. Не нужны никакие доказательства, что Молдова по этим показателях находится в хвосте стран Европейского региона.
По мнению эксперта, борьба с коррупцией — это трудная задача, поскольку коррупцию скрывают не только коррумпированные чиновники и руководители медучреждений, но и граждане, которые или вступили в сговор, или пережили вымогательство, или боятся сообщать о коррупции. Эксперт рассказал, что в Молдове есть план на 2018-2020 годы мероприятий борьбы с коррупцией в сфере здравоохранения и обязательного медицинского страхования, однако, пока видимых достижений нет. Центр PAS направил свои предложения минздраву для выполнения некоторых пунктов этого плана, однако ответа не дождался.
Что можно сделать сейчас, когда в стране эпидемия Covid-19? Надо обеспечить максимальную прозрачность публичных расходов на здравоохранение, включая все затраты на борьбу с эпидемией, и прозрачность расходов всех собранных за счет пожертвований и материальных ценностей на борьбу с эпидемией.
Эксперт Центра стратегических исследований и анализа в здравоохранении PAS Геннадий Цуркану
Текст: Наталья Мельник
Оформление: Кристина Демиан
Фото: thenypost.files.wordpress.com

Публикация подготовлена благодаря Программе развития сотрудничества и продвижения демократии Министерства иностранных дел Литовской Республики.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: