NewsMaker

PAS или газ. Как сменить власть в Молдове с помощью энергокризиса, и получится ли это у Москвы

Новый 2025 год, судя по всему, будет весьма непростым для правящей партии PAS. Ее шансы остаться единственной партией власти после парламентских выборов и так невысоки, а тут еще энергетический кризис. На Правом берегу взлетели тарифы на энергоресурсы, на Левом — нет газа, отопления и не хватает электроэнергии. О том, как это отразится на политической ситуации в стране, и кто может от этого выиграть и проиграть — в материале NM.

Как Молдову накрыл энергокризис

С 1 января 2025 года Украина прекратила транзит российского газа. С этой же даты «Газпром» прекратил поставку газа в Молдову. О том, что Украина не будет продлевать с «Газпромом» контракт о транзите, президент Владимир Зеленский заявлял задолго до этого.

В конце ноября тогдашний министр энергетики Виктор Парликов встретился в Санкт-Петербурге с главой «Газпрома» Алексеем Миллером и обсудил поставку газа в Молдову после 1 января. Москва, как выяснилось, обусловила продолжение поставки выплатой Молдовой исторического долга «Газпрому» в сумме $709 млн (без учета Приднестровья). Кишинев этот долг не признает, ссылаясь на результаты внешнего аудита, согласно которому долг составляет $8,6 млн.

Газпром
Газпром

Молдова получала российский газ по контракту с «Газпромом», который действует до ноября 2026 года. С осени 2022 года «Газпром» ограничил поставку газа до 5,7 млн кубометров в сутки. В итоге весь российский газ шел в Приднестровье, где его использовали для генерации электроэнергии на Молдавской ГРЭС и для бытовых нужд. При этом Правый берег закупал у МолдГРЭС до 70% потребляемой электроэнергии, цена которой была гораздо ниже рыночной.

После прекращения поставки российского газа Кишинев стал закупать электроэнергию на европейских биржах. Как следствие, на Правом берегу взлетели тарифы на электроэнергию, отопление и газ. На Левом берегу ситуация более критическая: там отключили отопление, начали веерные отключения электричества и остановили почти все промышленные предприятия, кроме производящих продовольствие.

Кто виноват

Версии того, кто виноват в сложившейся ситуации, разные. Кишинев называет энергетический кризис шантажом Кремля и угрозой национальной безопасности в преддверии парламентских выборов. Об этом говорила и президент Майя Санду, и премьер-министр Дорин Речан. «Кремль намеренно создает гуманитарный кризис в Приднестровье для дестабилизации Республики Молдова и проевропейского правительства страны в преддверии выборов в парламент летом 2025 года», — сказал Речан в интервью Euronews. Выросшие тарифы представители власти называют «ценой свободы». Эту позицию поддерживают и внешние партнеры Молдовы.

Tudor Mardei | NewsMaker

Тирасполь и Москва, в свою очередь, обвиняют в провоцировании энергокризиса в Приднестровье Кишинев и Киев. Власти непризнанной ПМР считают, что Кишинев намеренно организовал энергокризис, чтобы экономически задушить регион. И объясняют это тем, что Кишинев «не хочет идти на диалог с Москвой». При этом Киев заявил о готовности поставлять в Приднестровье уголь для МолдГРЭС, но, как утверждают в Тирасполе, решению проблемы это не поможет. Официальный представитель МИД России Мария Захарова назвала энергокризис проявлением «неонацизма» и «травлей».

president.gospmr.org

Пророссийская оппозиция тоже возложила ответственность за кризис на действующую в Молдове власть. «Вместо того, чтобы позаботиться об обеспечении Молдовы энергоресурсами, эти бездари, претендующие на власть, раздавали предвыборные газеты в пользу кандидата, который с треском проиграл выборы в стране, а теперь предлагают погреться в огне предвыборных обещаний», — заявили в Партии социалистов.

Провал PAS — успех оппозиции? Или нет?

Эксперты, с которыми поговорил NM, считают, как и молдавские власти, что нынешняя ситуация — следствие шантажа Москвы, которая хочет дестабилизировать ситуацию в Молдове в преддверии приближающихся парламентских выборов. Но и действия властей в этой ситуации считают не самыми эффективными.

«Неэффективное управление Кишиневом энергетическим кризисом — это именно то, чего добивалась Россия», — считает политический аналитик Дионис Ченуша. Он также обратил внимание на то, что положение PAS усугубляют и изменения в общеевропейской политике, где «партнеры Майи Санду переживают политические кризисы разного масштаба и вида». Ченуша привел в пример соседнюю Румынию, где отменили результаты первого тура президентских выборов и уже назначили дату новых. Пока, по словам эксперта, у Кишинева «более или менее ясная ситуация с импортом энергоносителей и ценами», но вот что будет дальше, неизвестно.

С другой стороны, PAS активно продвигает нарратив о гибридных угрозах со стороны России, и это могло бы сплотить проевропейский электорат. Эксперты, однако, в этом не столь уверены. Политический эксперт Ион Тэбырцэ считает, что власти должны показать, как они могут преодолеть кризис. «И тут важны не только действия, но и хорошая коммуникация. Надо дойти до населения, а не только заявлять о гибридной угрозе со стороны России», — подчеркнул эксперт.

По его мнению, помощь властей должна включать программы поддержки населения и экономических агентов, а не только заявления. «Электорат в Молдове неоднороден. Есть устойчивый проевропейский электорат, который на 100% уверен в вине Москвы за энергокризис. Есть устойчивый пророссийский электорат, который в любом случае будет против власти. А есть центристский электорат, который судит по конкретным действиям властей. Эти избиратели могут быть проевропейскими, но при этом критиковать PAS, причем достаточно аргументированно. Такой избиратель не ведется на лозунги. И мы это увидели на референдуме о внесении в Конституцию евроинтеграции», — пояснил эксперт.

Однако, как отметил эксперт WatchDog Андрей Курэрару, на фоне кризиса на Левом берегу Днестра ситуация на Правом выглядит достаточно стабильной, и это дает дополнительные очки PAS. Но сохраняется проблема с компенсациями. Они, по словам эксперта, весьма невысокие, что вызывает недовольство электората и может стать причиной для дополнительной просьбы к ЕС о помощи. Эксперт также отметил, что сохраняется нарратив о необходимости «поездки Санду в Москву», хотя в него верит небольшое и устойчивое число пророссийски настроенных избирателей.

При этом Курэрару считает, что кризис спровоцировал негативное отношение жителей Приднестровья к кишиневским властям, что может их мобилизовать на парламентских выборах. «Однако, учитывая, что для жителей Приднестровья открывают небольшое число избирательных участков, это вряд ли существенно повлияет на исход выборов», —  заключил Курэрару. Эксперт уверен, что PAS, хоть и выйдет из этого кризиса с потерями, но не особо значимыми.

Тем не менее нынешний кризис может быть на руку оппозиции. Дионис Ченуша обратил внимание на возвращение в политическую жизнь бывшего кандидата в президенты Александра Стояногло. «Это увеличивает шансы на мобилизацию оппозиции, которая сегодня раздроблена», — считает эксперт. По его словам, уже есть признаки того, что правящая партия ищет возможных партнеров для формирования после выборов коалиции таких, как лидер «Нашей партии» Ренато Усатый или мэр столицы, лидер партии MAN Ион Чебан. «В любом случае в будущее правительство, скорее всего, войдет оппозиция, и Санду придется столкнуться со спорами между PAS и партнерами по коалиции. Также возможно, если Санду и PAS станут слишком токсичными, оппозиция сформирует более крупную коалицию, чтобы управлять страной, не сближаясь с PAS», — полагает эксперт.

Кто нас спасет

Выход из нынешнего кризиса практически невозможен без внешней помощи. Президент Украины Владимир Зеленский на прошлой неделе заявил в телефонном разговоре с Майей Санду, что Киев готов помочь Молдове, в частности, углем для МолдГРЭС. По его словам, «вся нынешняя энергетическая ситуация в Молдове, в том числе на Левом берегу Днестра, — это попытка России манипулировать энергоресурсами против власти в Молдове», поэтому важно «сохранить стабильность в Молдове» ради «нашего общего движения в Евросоюз».

При этом не исключено, что Москва в любой момент возобновит поставку газа. Если Москва при этом сократит объемы, и МолдГРЭС не сможет поставлять электроэнергию на Правый берег, то PAS окажется в затруднительном положении: в Приднестровье будут энергоресурсы и низкие тарифы, и на этом фоне Правый берег с дорогой европейской электроэнергией будет выглядеть менее выигрышно. С другой стороны, молдавские власти не могут воспрепятствовать поставке российского газа и сохранять тем самым гуманитарный кризис на Левом берегу.

Андрей Курэрару считает такой сценарий маловероятным, так как поставка в Приднестровье газа только для бытовых потребителей не решит экономических проблем Левого берега. «Бюджет непризнанного Приднестровья пополнялся за счет продажи электроэнергии МолдГРЭС. Без этого будет формироваться бюджетная дыра, и России надо будет думать, как решать эту проблему», — сказал эксперт.

В то же время возобновление поставки российского газа не решит проблему в целом, подчеркнул Андрей Курэрару, пояснив, что это повторяемый кризис, и Россия может снова и снова использовать этот рычаг.


Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.



Хотите поддержать то, что мы делаем?

Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.

Поддержи NewsMaker!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Похожие материалы

5
Опрос по умолчанию

Вам понравился наш плагин?

NewsMaker

«Есть дождь — есть ВВП, нет дождя — нет ВВП». Интервью NM с Думитру Алайбой об уходе из правительства, хейте и полках для местной продукции

Экс-министр экономики, а ныне член наблюдательного совет Нацбанка Думитру Алайба, как выяснил NM, запускает проект De la noi, призванный поддержать малых молдавских производителей. Об этом, а также о том, почему он ушел из правительства, как справлялся с лавиной хейта в свой адрес, почему молдавская экономика не растет, и как ее удвоить за 10 лет, он рассказал в новом выпуске проекта «Есть вопросы» с Николаем Пахольницким.

«Предприниматели создают рабочие места, развивают экономику — на них во многом держится страна»

Чем вы сейчас занимаетесь?

Помимо основной деятельности в Нацбанке, запускаем с [другими коллегами] новые проекты. Один из них — De la noi направлен на поддержку малых производителей из Молдовы. Его цель — помочь им выйти на более широкий круг потребителей. Это важно, потому что таким образом мы поддерживаем развитие региональной экономики. Ведь именно предприниматели создают рабочие места, развивают экономику и платят налоги — на них во многом держится страна.

Сейчас важно помогать им, не нарушая рыночных механизмов, а, наоборот, используя их и создавая условия, при которых выигрывают все. Речь идет о логистике, продвижении, дистрибуции, переговорах — всех тех процессах, где им сложно действовать в одиночку.

Кроме того, мы [в этом проекте] работаем с конкретными сетями супермаркетов, чтобы упростить доступ потребителей к местным товарам. Продукция должна быть заметной и находиться рядом с покупателем. Поэтому мы предлагаем создавать в магазинах отдельные полки для товаров наших малых производителей. Потому что, будем честны, поехать на ярмарку или выставку — это разовая история. А в супермаркет люди ходят регулярно, и им гораздо проще купить тот же продукт там.

NewsMaker

Насколько я понял, что проект De la noi предполагает размещение в супермаркетах отдельных полок с продукцией малых производителей? Эта ваша деятельность — бизнес или в рамках НПО?

Это не НПО. Это проект, который должен быть жизнеспособным и покрывать свои расходы хотя бы потому, что есть затраты на производство и установку полок, организацию процесса и так далее.

То есть речь о бизнесе?

Это компания, но в ближайшие годы она не будет приносить прибыль. Изначально цель не в прибыли, а в том, чтобы объединить усилия и ускорить развитие местных производителей, помочь им выйти на рынок.

Как устроена модель этого бизнеса? Вы арендуете пространство в супермаркетах и размещаете там товары малых производителей?

Механизмы сотрудничества могут отличаться и, думаю, не совсем корректно вдаваться в детали. В целом идея в том, что мы предоставляем это пространство малым производителям и помогаем им быть представленными в рознице.

Почему вы решили этим заняться? Почему сами малые производители не могут прийти в супермаркеты и предложить, например, яблоки или сыр?

Они могут, и многие это делают и уже представлены в некоторых супермаркетах. Но реальность такова, что большинство малых производителей — это семейные бизнесы с одним-тремя сотрудниками. Когда нужно самому развозить продукцию по разным точкам, это занимает половину времени и забирает много энергии.

Мы решили, что нужен механизм, который объединяет усилия и помогает нескольким производителям одновременно. Это позволяет им не нести чрезмерные расходы на логистику и административные задачи, которые не связаны с самим производством. Так они могут сосредоточиться на производстве, а организовать процессы для 10–30 производителей более эффективно.

И, повторю, сама идея не уникальна — подобные инициативы есть во многих странах ЕС и не только. Тренинги и гранты важны, но иногда главное — помочь производителю именно с этим кропотливым, но важным процессом: чтобы продукция была в наибольшем числе точек и доступна для большего числа потребителей.

Какой интерес в этом ритейлеров? Ведь они могут напрямую работать с производителями, договариваться с ними. Для производителей выгода понятна — вы берете на себя логистику и продвижение. А что получают ритейлеры?

Во-первых, в ритейле тоже работают люди, которые понимают важность взаимной поддержки и развития местных производителей. Во-вторых, есть и чисто практический аспект. Для сети супермаркетов гораздо проще работать с одним партнером, чем с десятками мелких производителей. Это снижает административную нагрузку.

«Когда ты политик, ты должен принять, что 70-80% людей тебя не любят»

Почему вы ушли с поста министра экономики?

Это было уже год назад. И это действительно были два с половиной года очень интенсивной работы. Но в какой-то момент приходит время для перемен. Это и стало причиной. Потому что два с половиной года на этом посту — это все-таки много, если сравнивать с мандатами других министров на той же должности. Иногда нужен новый импульс, новые идеи, новое лицо.

И давайте признаем: у меня не был легкий мандат. Потому что, что бы ты ни делал в экономике в тот период, просто ничего не двигалось. И я понимаю, что, если начну перечислять причины, все их уже знают, но такова реальность, нравится нам это или нет. Мы могли об этом говорить или не говорить, но это не меняет ситуацию на местах.

Мы [в мою бытность министром] действительно столкнулись с самой сложной кризисной ситуацией за последние 30 лет. Была инфляция, выход из ковида, два энергетических кризиса, которые серьезно ударили по экономике. Кроме этого — две засухи, война у границы. Все это не позволило экономике набрать темп. И в эти два года мы делали все, что могли, насколько это было физически возможно: продвигали, поддерживали, помогали каждому, реально боролись за каждый бизнес, за каждую инвестицию. Были и результаты, и хорошие результаты нашей работы.

Но я не считаю, что этого было достаточно. Экономическая ситуация действительно была серьезным вызовом для моего мандата. И, если говорить честно, когда все фактически замирает, что бы ты ни делал — любое регулирование, любые меры в поддержку бизнеса — это где-то работает. У нас, например, восемь кварталов подряд росли частные инвестиции, и это именно частный сектор.

Но людям сложно объяснить, что за экономический рост отвечает не одно министерство. У меня даже была внутренняя шутка: когда есть рост экономики — все министерства говорят «это мы».
Но это привело к нарастающей критике и информационным атакам. Я считаю, что мы проиграли информационную борьбу — в объяснении людям того, что происходит.

Мне кажется, что вы тогда получали больше всего хейта из всех министров.

Было бы очень просто, если бы это [критика] было правдой. То есть кто-то один ушел — и все проблемы решились. Но это не так. И мы видим, что и сегодня остается много нерешенных проблем.

Как вы выдерживали столько хейта?

Не могу сказать, что это не задевает. Потому что это было бы неправдой, если бы я сказал, что мне это нравится или что это легко игнорировать. Здесь есть такая дилемма, в которой нет хорошего выбора. С одной стороны, можно позволить этому потоку негатива, иногда даже ненависти влиять на тебя. И — да, часть этого оплаченная, часть — искренняя, это тоже нужно признать. Потому что, когда ты политик, ты должен принять, что, возможно, 70% людей тебя не любят. Может, не 50%, а 70–80%. Но если хочешь быть популярным — ищи другую работу.

С одной стороны, можно поддаться этому, стать демотивированным, буквально заблокированным этой критикой и сдаться. С другой — можно полностью ее игнорировать и в итоге стать циничным политиком, который вообще не прислушивается ни к кому. И ни один из этих вариантов не является хорошим.

NewsMaker

Вы ушли в отставку в начале марта 2025 года, а в конце марта Нацбюро статистики представило данные о росте ВВП в 2024 году на 0,1%. В сети много говорили о том, что вы ушли заранее, так как знали, что годовой ВВП оказался фактически нулевым.

Я знаю, что в нашем интернете полно людей, которые знают все. Но реальность такова, и это можно проверить, что Бюро статистики проверяет и рассчитывает данные по ВВП практически до последних часов перед публикацией. Нам нравится строить теории заговора, но это не о той ситуации. Еще раз: два с половиной года было достаточно, и нужна была смена.

ВВП отражает деятельность министерства или нет?

Конечно, отражает. И еще раз: если мы говорим о ВВП как о какой-то цифре, например, 2%, 3% или 4% — это слишком обобщенно. Потому что в эту макроцифру вносят вклад все. Но если мы разберем динамику ВВП: какой вклад внесли импорт, экспорт, государственные инвестиции в инфраструктуру, канализация, частные инвестиции, какой вклад дали образование, здравоохранение и так далее, тогда частично это заслуга министерства X, частично — министерства экономики, частично — министерства финансов и так далее. Все играют роль в экономическом росте. И это была моя постоянная мысль в течение двух с половиной лет в правительстве, и я продолжу это говорить, потому что многие министерства даже не осознают, что у них есть роль. Любое министерство играет роль и может внести как положительный, так и отрицательный вклад в экономическое развитие.

Мне кажется, у нас ВВП сильно зависит от погоды (засуха, заморозки и тд), от которой зависит сельское хозяйство. Если засуха — ВВП падает, если сельхозгод хороший — растет.

Это правда. Сельское хозяйство сейчас дает примерно 7% ВВП. Эти 7% отличаются, например, от ситуации с промышленностью. Почему я уделял и продолжаю уделять внимание этому сектору? Во‑первых, это ответственность министерства экономики, хоть и есть отдельное министерство сельского хозяйства.

Промышленность гораздо более устойчива к погоде. Я помню, один профессор в университете говорил: «У нас экономика зависит от дождя: есть дождь — есть ВВП, нет дождя — нет ВВП». Вот почему мы не должны терять сельское хозяйство. Оно нам нужно, и оно будет существовать и через сто лет.

Нам нужны новые двигатели экономического развития. Можно вложить €100 млн в дорогу, нам нужны дороги и инфраструктура. Но если вложить те же €100 млн в завод, который задействует 3тыс. работников, это значит первоначальные инвестиции и последующая 30–40-летняя постоянная отдача: производство, экспорт, зарплаты. Кроме того, завод создает возможности для развития транспорта, логистики, складов, услуг, МСП и так далее. Промышленность также локомотив для строительного сектора, он тоже выигрывает от ее развития. И поэтому важно уделять ей максимальное внимание.

NewsMaker

«Перерабатывающая промышленность дает около 8% ВВП — это очень мало»

Да, но мы не слышали о промышленных проектах с тысячами рабочих мест.

Хотите честно? Представьте директора компании, скажем, из Германии. Он планирует открыть завод, например, по производству кабелей, где мы конкурентоспособны. У него есть выбор: Тунис, Северная Македония или Молдова. Выберет ли он Молдову, если не уверен, какими будут границы страны через несколько месяцев? Именно таким было ощущение в 2022 году.

Инвестиции такого масштаба — это проекты на 20–30 лет. Готов ли этот человек взять на себя ответственность перед советом директоров и акционерами? Речь ведь идет и о его личной карьере. Это вещи, которые нужно понимать. Я, возможно, не формулировал это так прямо раньше, но реальность такова: те, кто не находился в Молдове, не были готовы инвестировать в ближайшие годы.

Сейчас ситуация начинает меняться, появляются первые результаты. Но важно помнить: мы говорим не о 2026 годе, а о 2023, когда все выглядело совсем иначе, хотя прошло всего три года.

Вы упомянули, что нам нужны другие экономические драйверы, помимо этого сектора. Какие это могут быть драйверы?

Речь прежде всего об индустрии. Перерабатывающая промышленность дает около 8% ВВП — это очень мало. В развитых странах этот показатель составляет не менее 20%. Именно поэтому мы запустили механизм государственной помощи, который должен фактически перезапустить промышленный сектор.

Сегодня у нас слабо развитая промышленность: мы производим относительно простую продукцию с низким уровнем сложности. А это напрямую влияет на зарплаты. Когда предприятие занимается, условно, непрерывным производством простой пластиковой продукции, оно не может платить высокие зарплаты. Поэтому в этом секторе мы видим уровень доходов примерно 8–10 тыс. леев — и это следствие низкой технологической сложности производства.

«Наша цель — удвоить экономику в течение десяти лет»

Вы неоднократно писали, что хотели бы, чтобы в Молдову пришла компания Revolut (услуги цифрового банкинга), что у вас были прямые переговоры, и компания запускалась у нас в формате lite. Почему они в итоге ушли и не вернулись?

Здесь есть одно, скажем так, не очень удачное совпадение. С одной стороны, они зашли в страну с облегченной версией продукта. Если помните, они проработали около полугода, возможно, немного больше, может, до года. Но затем решили закрыть этот формат сразу для всех стран.
После этого, если честно, я в министерстве просто переключился на другие задачи.

А какая ситуация с Inditex (владелец сетей магазинов Zara, Massimo Dutti, Bershka и др.)? Многие в Молдове ждали этого ритейлера. Вы писали, что у вас были контакты и ожидания были довольно высокие.

Я не думаю, что говорил именно о переговорах в полном смысле этого слова. У нас действительно была встреча. Но нужно понимать: никто и никогда не может гарантировать стопроцентный успех в работе с иностранными инвесторами и крупными компаниями. Иногда проходит одна встреча, вторая — и становится понятно, что процесс дальше не пойдет. А иногда диалог превращается в реальный проект. В нашем случае были и те и другие примеры — и это нормально.

Какой вы видите экономику Молдовы через пять лет?

Прежде всего с гораздо более быстрыми темпами роста. Экономика должна быть глубже интегрирована в Европейский союз, быть более открытой и свободной. Также полностью цифровизированной. И когда я говорю «полностью», я действительно имею в виду 100%. Более того, это можно реализовать даже не за пять лет, а максимум за два.

Еще один ключевой элемент — отсутствие коррупции и давления, связанного с ней. Это серьезный барьер для развития экономики.

Мы должны видеть здесь как крупные иностранные компании, так и сильные молдавские бизнесы, способные производить, экспортировать и создавать добавленную стоимость внутри страны.

В целом наша цель удвоить экономику в течение десяти лет. Именно на это был нацелен план экономического роста, который мы разработали ранее вместе с командой и другими министерствами. И начать можно с разных направлений. Лично я бы начал с инвестиций.
Нужно поддерживать частные инвестиции, поддерживать молдавские компании и помогать иностранным инвесторам, которые готовы прийти в страну. Потому что именно отсюда запускается цепочка позитивных изменений в экономике.

Это сокращенная версия видеоинтервью в рамках проекта «Есть вопросы» с Николаем Пахольницким. Полную версию смотрите на YouTube NewsMaker.md

Больше нет статей для показа
5
Опрос по умолчанию

Вам понравился наш плагин?

x
x

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: