Кишинев и Тирасполь подписали два протокола в области экологии, выполнив один из пунктов «дорожной карты», принятой по итогам встречи в формате «5+2» в Берлине 2-3 июня. Другие пункты должны быть реализованы до намеченной на середину июля Баварской встречи по укреплению доверия. Посредники все жестче требуют от сторон практических результатов в конкретные сроки. Обозреватель NM Евгений ШОЛАРЬ, проанализировав различные официальные и неофициальные сигналы, пришел к выводу, что в Кишиневе от такой активизации переговорного процесса совсем не в восторге.
Подписанные Кишиневом и Тирасполем протоколы о взаимодействии в области гидрометеорологии и экологии реки Днестр стали первым практическим результатом выполнения совместного протокола по итогам Берлинской встречи в формате «5+2» (помимо Кишинева и Тирасполя в нем участвуют посредники ОБСЕ, Россия и Украина, а также ЕС и США в статусе наблюдателей). Тогда стороны взяли на себя обязательства по достижению целого ряда договоренностей в сферах экологии, образования, автотранспорта, телекоммуникаций и правоохранительной деятельности.
Для заключения соглашений в сфере экологии сторонам был отведен срок до 15 июня. И они в него уложились: первый документ был подписан 10 июня, второй — 15 июня. Остальные пункты «дорожной карты» должны быть исполнены до намеченной на середину июля Баварской встречи по укреплению доверия между двумя берегами Днестра. Среди них — договоренности по вопросам апостилирования (подтверждения юридической силы) выдаваемых в Приднестровье документов об образовании, использования автомобильных номерных знаков, выдаваемых на левом берегу, а также по проблеме уголовных дел, заведенных в отношении должностных лиц сторон.
Тема исполнения «дорожной карты» и подготовки к Баварской конференции поднималась и во время состоявшегося в начале этой недели визита в Молдову делегации Парламентской ассамблеи ОБСЕ. Европейские депутаты посетили Кишинев и Тирасполь и пообещали сторонам политическую поддержку в урегулировании конфликта. «Благодаря германскому председательству [ОБСЕ] между Кишиневом и Тирасполем возобновлен переговорный процесс, наметилась его положительная динамика», — отметила в этой связи глава делегации Арта Даде.
Активностью Германии в качестве действующего председателя ОБСЕ между тем довольны не все. В Кишиневе все чаще звучат заявления о том, что на молдавскую сторону оказывается давление для совершения уступок Тирасполю. Первые заявления экспертов на этот счет появились еще в ходе подготовки к Берлинской встрече. «Растет давление на Кишинев в надежде заставить его пойти на односторонние уступки исключительно ради того, чтобы Германия смогла показать какие-то результаты в конце года», — говорил в мае в интервью Europa Libera аналитик Джеймстаунского фонда Владимир Сокор.
По итогам переговорного раунда директор Ассоциации внешней политики, экс-советник премьера РМ Виктор Кирилэ выступил с обширным комментарием, в котором утверждает, что в Берлине на молдавскую делегацию оказывалось серьезное давление. «На встрече в Берлине посредники и наблюдатели выступили „единым фронтом“ в отношении переговорщика от Республики Молдова. Это, без сомнения, провал молдавской дипломатии», — считает Кирилэ.
России, как утверждает эксперт, удалось превратить формат «5+2» в «инструмент давления на Республику Молдова». Позиция миссии ОБСЕ у него также «вызывает большие вопросы». И даже поддержка со стороны Украины, по словам Кирилэ, была какой-то «анемичной». Избежать «масштабной катастрофы», говорит эксперт, удалось лишь благодаря стойкости вице-премьера Георге Бэлана, которому «удалось согласовать компромиссный протокол, избежав нанесения непоправимого вреда позиции Республики Молдова».
Виктору Кирилэ вторит экс-премьер Ион Стурза:«На Молдову оказывается огромное давление, чтобы вынудить ее принять переходные решения». Более того в «фронт» переговорщиков, выступающих «против долгосрочных интересов Молдовы», по словам Стурзы, кроме России и председательствующей в ОБСЕ Германии вошли и США. «Из-за сиюминутных интересов германского председательства в ОБСЕ мы рискуем быть принужденными согласиться на катастрофические в долгосрочной перспективе решения», — предупреждает Стурза.
Он также поделился деталью «из-за кулис» переговоров: якобы в какой-то момент в ответ на неуступчивость молдавской стороны последовал «аргумент» о том, что помощник госсекретаря США Виктория Нуланд может сделать телефонный звонок «мистеру П.» Речь, судя по всему, идет о координаторе правящей в Молдове коалиции, первом зампреде Демпартии Владимире Плахотнюке, которого Нуланд в начале мая принимала в Вашингтоне.
В отличие от экспертов, представители официального Кишинева об оказываемом на них давлении ничего не заявляли. По крайней мере, публично. Более того, и по итогам встречи в формате «5+2», и во время визита в Кишинев делегации ПА ОБСЕ вице-премьер Георге Бэлан высоко оценил и подписанную сторонами «дорожную карту», и роль германского председательства в активизации переговорного процесса.
Между тем, по информации NM, инициатива появления серии экспертных комментариев об «оказываемом давлении» и стойкости вице-премьера Бэлана, исходила именно от молдавской делегации на переговорах. Выступить с подобной позицией на официальном уровне Кишинев не может по дипломатическим соображениям. Удобнее использовать инструментарий гражданского общества.
До назначения на должность вице-премьера Георге Бэлан много лет входил в команду переговорщиков от Кишинева и заслужил в дипломатических кругах репутацию «Мистера Нет» — противника любых уступок Тирасполю. Поэтому настойчивость, с которой германское председательство взялось за сближение позиций сторон, была встречена в Кишиневе без особого энтузиазма. А определенное согласие, достигнутое на этот счет между Берлином и Москвой, а также другими участниками переговорного процесса, стало для Кишинева настоящей «головной болью».
Молдавскую сторону, судя по всему, вполне устраивает закрепившаяся в последние два года тактика поэтапного принуждения Тирасполя к вхождению в молдавское экономическое, социальное и правовое поле (в Кишиневе это принято называть «общими пространствами»). Для принятия таких мер, по большому счету, нет особой необходимости в функциональности переговорных механизмов. В какой-то мере на этом этапе они даже являются помехой.
Главной (если не единственной) целью официального формата «5+2» в Кишиневе видят переговоры по политическому урегулированию конфликта и выработке особого статуса для Приднестровья. Правда, собственных конкретных предложений и моделей на этот счет Кишинев до сих пор не выдвигал. И, как признался прошлой осенью едва покинувший тогда пост премьера Молдовы Валерий Стрелец, четкой модели и видения политического урегулирования у Кишинева попросту нет.
Тирасполь устами главы Приднестровья Евгения Шевчука еще осенью 2013 года (кстати, как раз на ежегодной Баварской конференции) предложил Кишиневу сценарий «цивилизованного развода». Но, поскольку никто из остальных участников переговоров такой вариант не поддерживает, обсуждать любые политические и статусные вопросы в официальном переговорном формате Тирасполь отказывается. Оказаться одному против всех участников переговорного процесса равнозначно дипломатическому фиаско.
Между тем именно в таком незавидном положении сегодня рискует оказаться молдавская сторона, умудрившаяся, если верить неофициальным сигналам самого Кишинева, объединить против себя традиционных геополитических антагонистов в регионе — Москву, Берлин и Вашингтон.
Если ранее Кишинев списывал свои переговорные неудачи на упрямство Тирасполя и недобрую волю России, то теперь молдавская сторона неофициально критикует и отвергает не только инициативы Москвы, но и решения, предлагаемые ОБСЕ и EUBAM (то есть Евросоюзом), которые трудно обвинить в недоброжелательности и нелояльности Кишиневу.
Проблема, судя по всему, состоит в том, что предлагаемые этими международными посредниками подходы в корне противоречат вышеупомянутой логике действий Кишинева. В первую очередь потому, что подразумевают не односторонние «мотивационные» меры и выжидательную позицию, а достижение компромиссов, требующих уступок с обеих сторон, и направленных на практическое облегчение положения экономических агентов и жителей обоих берегов Днестра.
В этой связи возникает лишь один вопрос: если сегодня в Кишиневе не готовы к уступкам даже по таким относительно несложным вопросам, как проблема признания документов об образовании, восстановление телефонной связи между берегами Днестра или внешний вид номерных знаков автомобилей из Приднестровья, то как молдавская сторона намерена в будущем вести переговоры о статусе Левобережья, и, главное, добиваться поддержки и лояльности населения региона? Ведь масштаб уступок, ответственности и политической воли, который потребуется тогда, будет куда выше.
