Молдове выпал шанс реабилитироваться по делу о незаконной высылке турецких учителей, приговор по которому вызвал недоумение и возмущение общества. Жене одного из высланных учителей — Галине Туфекчи (на фото она с мужем) удалось практически невозможное: убедить Апелляционную палату (АП) принять к рассмотрению заявление о пересмотре дела, при том что сроки обжалования давно вышли. Слушания в АП уже начались. Но после первого заседания меня не покидает ощущение, что Молдова упустит этот шанс и в который раз наступит на те же грабли.
Итак, что мы имеем? Идет третий год с момента незаконной высылки турецких учителей в Турцию. Шестеро из них все это время провели в турецких тюрьмах, а седьмого освободили месяц назад, но могут вернуть в тюрьму в любой момент, если передумает турецкая Апелляционная палата. В Молдове единственный обвиняемый по этому делу — экс-глава СИБ Василий Ботнарь отделался штрафом и запретом занимать публичные должности. Заседания суда прошли в «секретном режиме», засекречены были, в том числе, даты заседаний. Приговор три месяца скрывали от общества. Семьи высланных учителей не только не признали потерпевшими в этом деле, но им даже не сообщили о приговоре. Всё списывают на «гостайну» и почему-то усиленно игнорируют то, что закон «О гостайне» не касается дел, в которых речь идет о нарушении прав человека.
Прокурор, просивший для Ботнаря три года лишения свободы, даже не попытался обжаловать приговор. И, хотя на обжалование дается 15 дней, адвокату Галины Туфекчи, жены одного из высланных учителей, удалось добиться, чтобы Апелляционная палата спустя три месяца после вынесения приговора приняла к рассмотрению их заявление о пересмотре дела. Адвокат аргументировал это тем, что срок надо считать с тех пор, как Галина Туфекчи узнала о приговоре, а не с тех пор, как его вынесли. АП уже начала рассматривать это заявление, но все осложняет то, что у адвоката пока нет доступа к гостайне. Предоставить ему доступ или нет, решит СИБ, на это спецслужбе дано два месяца.
Решения СИБ еще нет, но прокурор уже выступил против того, чтобы адвокат и потерпевшая присутствовали на заседаниях суда. Конечно, без адвоката и потерпевшей гораздо проще рассматривать это дело. Ведь тогда никто не задаст неудобных вопросов. Никто не усомнится в качестве улик, в основаниях для высылки учителей и справедливости приговора Ботнарю. И, если какой-то ЕСПЧ признал нарушения прав при высылке турецких учителей, совсем не обязательно прислушиваться к его решению.
Ставку, как обычно, делают на то, что о происходящем несколько недель поговорят правозащитники и журналисты, а потом благополучно забудут, что за растоптанные жизни семи семей никто так и не ответил.
Говоря о деле турецких учителей, невозможно не вспомнить о главе Бюро миграции и убежища Ольге Поалелунжь. Ее вывели из-под уголовного преследования, мотивируя это тем, что она в своих решениях не могла не подчиниться СИБу. Недавно на заседании Конституционного суда Поалелунжь заявила, что Молдова не высылает иностранцев в страны, где их будут пытать. Дело семерых учителей, которые в Турции получили приговоры от шести до 12 лет лишения свободы, она назвала «своеобразным исключением», которое широко медиатизировали СМИ. Кстати, госпожа Поалелунжь утверждает, что в некоторых случаях Бюро миграции и убежища отказывает СИБу.
Складывается впечатление, что Молдова — это страна таких вот «своеобразных исключений». Здесь можно получить прошение о предоставлении убежища от граждан Турции, которые опасаются, что попадут в тюрьму на родине, и выслать их именно в Турцию, а затем продолжить возглавлять Бюро миграции. Можно осрамиться с расследованием и продолжать настаивать на своей правоте. Можно спокойно смотреть в глаза жене человека, чью жизнь растоптали, и требовать, чтобы ее выставили из зала судебных заседаний. Можно считать, что штраф в несколько десятков тысяч евро компенсирует преступление, совершенное против живых людей. Можно не извлекать уроков из случившегося и продолжать настаивать на своем. Можно четыре года возглавлять Антикоррупционную прокуратуру, все это время молчать, будучи частью системы, которая выслала учителей, и вдруг прозреть после бегства Плахотнюка и начать писать гневные письма новому генпрокурору, осуждая его за то, как идет расследование.
Пока дело рассматривал суд первой инстанции, меня мучал вопрос: неужели никому из причастных к высылке учителей не хватило смелости сказать: «Ребят, что же мы делаем? Нельзя так!». Что бы ни говорили в прокуратуре о том, что виноват только один человек, к самой высылке приложили руку несколько десятков человек, и ни один из них не выразил с ней своего несогласия. Мне рассказывали, что некоторые люди из окружения Плахотнюка, которые были тогда на руководящих постах, не были согласны с решением о высылке, но они тоже молчали.
Теперь меня мучают несколько вопросов. Хватит ли смелости судьям, которые будут рассматривать жалобу Галины Туфекчи, сделать заседания открытыми для прессы хотя бы частично? Предоставит ли СИБ адвокату доступ к гостайне и попытается ли убедить его, что СИБ действительно пытались защитить Молдову от учителей, некоторые из которых жили здесь 20 лет? Или адвокату не предоставят доступ, и слушания в АП пройдут тоже «секретно», как и в суде первой инстанции? Изменит ли свое поведение прокурор, или Молдова снова наступит на те же грабли? Хотя, кажется, все мы давно знаем ответы на эти вопросы. Просто в это не хочется верить.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
