Приближается 25-летие независимости Республики Молдова. Это достаточная историческая дистанция, чтобы подвести какие-то итоги. По мнению бывшего постпреда Молдовы в Совете Европы и в ООН Алексея ТУЛБУРЕ, вместо модернизации страны и раскрытия творческого потенциала народа четверть века независимости Молдова деградировала и «доедала» советский ресурс. Теперь он закончился, и молдавскому государству предстоит либо надолго застрять в этом тупике истории, либо получить второе рождение.
Тень независимости
25 лет независимого существования должны были стать годами расцвета творческого потенциала молдавского народа, обретшего свободу. Должны были стать годами модернизации, которая проходила бы не в условиях тоталитарного политического режима, а в условиях демократии.
Не случилось. Эти годы стали периодом всеобщей социальной деградации, демодернизации, во многих отношениях отката Молдовы к феодализму. Например, в организации управления публичными делами и в формах социального взаимодействия на личном и общественном уровне.
Сегодня степень разложения социальных форм общежития настолько велика, что мы уже видим элементы дополитической организации общества — поголовное неисполнение законов (отсутствие общих для всех правил), почти полное отсутствие правосудия, культ физической силы и антисоциального поведения. В героях ходят рейдеры, воры, наперсточники и прочие персонажи, которые в нормально функционирующей системе были бы изолированы от общества или вытеснены на периферию публичной жизни. В Молдове антисоциальные элементы, люди, по которым плачет тюрьма, руководят страной. Социальная аномия.
Молдавское общество расколото. По вопросам, которые я называю «проклятыми вопросами молдаван» — идентичность, отношение к прошлому, внеполитическая ориентация страны и т.д. Ситуация усугубляется тем, что т.н. элиты нисколько не стремятся помочь преодолеть этот раскол. Наоборот, власть всячески подогревает противостояние и разобщенность в молдавском обществе, поскольку это создает для нее огромные возможности для манипуляций.
Сложно говорить, что сегодня представляет собой молдавская экономика. За 25 лет независимости не было никакого экономического развития. Не возникли новые производства, производственные мощности только сокращались. По оценкам специалистов, сегодняшний ВВП Молдовы составляет всего лишь 60-65% ВВП МССР 1989 года. Сокращались и рабочие места. Сегодня на одного пенсионера приходится один работающий. Это свидетельствует не об увеличении срока жизни пенсионеров, а о катастрофическом положении дел в экономике, в которой очень мало рабочих мест.
Самая политически и экономически активная часть населения покинула страну в поисках работы и доходов. В экономике ситуация усугубляется еще и тем, что сегодня то, что осталось от молдавской экономики, закрыто для новых экономических агентов и инвесторов, которые для того, чтобы войти на рынок (производство, услуги, импорт-экпорт и т.д.), должны платить людям, захватившим государство. В условиях поголовной коррупции и отсутствия правосудия инвестиций в экономику почти нет.
Социальная защита — это ошметки советской системы социальной поддержки и защиты. Ничего современного не было выработано и внедрено. Все, чем все эти годы занималось министерство социальной защиты и (почему-то) труда — это постоянное перераспределение все меньшего количества денег, предусмотренных для тех, кто нуждается в защите государства.
В результате массовой миграции молдаван в стране сложилась катастрофическая демографическая ситуация. Молодежь и среднее поколение (самая активная экономически и политически часть населения) Молдову покинули. В стране остались дети, старики, воровская власть, продажная оппозиция и те, кто еще не уехал, но рассматривают возможность эмиграции. Отсюда разрушительные политические последствия — у оппозиции практически нет социальной базы, непонятно, кого представляет и большая часть гражданского общества.
Но еще более катастрофичны социальные последствия эмиграции молдаван. Дети растут без родителей, без должного воспитания, которое кроме всего включает в себя заботу и любовь близких, в первую очередь, мамы и папы. Выросло поколение, не знавшее родительской любви. Школа не может помочь этим людям, потому что и там проблемы. Они, выросшие без родителей, без должного воспитания и образования, постепенно вытесняют старшие поколения, заставшее другие времена, другое воспитание и представление о жизни: о семье, работе, общем интересе, солидарности и т.д. Идущие на смену хуже, слабее, агрессивнее.
Молдова — захваченное государство. 25 лет деградации, воровства, коррупции и отрицательного социального отбора привели к тому, что во главе страны оказались худшие представители молдавского народа. Люди, не понимающие, что такое государственное управление и общественный интерес. Превратившие государство из института, обеспечивающего законность, в инструмент обворовывания собственных граждан.
25 лет независимости стали периодом существования за счет советского ресурса. Сегодня он подошел к концу. Сейчас начинается постсоветский период, и он будет гораздо драматичнее и сложнее, чем эта четверть века. Грядет (уже?) пришествие Хама. Пришествие поколения хамов.
Почему у нас не получилось
Никто не хотел свободы. До тех пор, пока «стало можно», никто не был замечен в борьбе с тоталитарным коммунистическим режимом. Исключения — Георге Гимпу, Ион Морару, русские диссиденты в археологических экспедициях на территории Молдавии — только подтверждают правило. Антисоветское сопротивление было подавлено в 40-х — начале 50-х прошлого столетия жесткими репрессиями и в новых формах в Молдове не возродилось.
В Молдове не было диссидентства. Все нынешние «заслуженные антикоммунисты» во время советской власти были в большинстве своем партийными или советскими активистами, лауреатами разного рода премий, высокопоставленными чиновниками и госслужащими. Достаточно привести пример нынешнего президента Тимофти, позиционирующего себя как антикоммуниста, который в советское время, будучи судьей Верховного суда МССР, отправлял в психбольницы людей за антисоветскую пропаганду.
Нет никаких доказательств антикоммунистической деятельности до Перестройки, когда критиковать было опасно, нынешних «профессиональных антикоммунистов», включая Михая Гимпу. Свободы никто не хотел. Она нежданно свалилась молдаванам на голову. Элита не хотела свободы, потому что была неплохо интегрирована в советскую систему, в т.ч. в систему льгот и привилегий. Таким образом, у нас не было элиты, способной управлять страной в условиях независимости.
По логике, альтернативой тоталитаризму должна была стать демократия со всеми ее неотъемлемыми элементами — правовое государство, независимые институты, в первую очередь правосудие, свободная пресса, активное гражданское общество, система защиты прав человека, участие граждан в управлении страной, равноправие, защита прав меньшинств и т.д.
Но у бывших коммунистов, ставших, когда «стало можно», антикоммунистами, была своя логика. И вместо демократии европейского типа мы получаем этнократического государственного уродца, который практически с самого начала независимости под лозунгами борьбы с «проклятым прошлым» продвигает идеалы румынского национализма межвоенной Румынии. Отсюда исключение национальных меньшинств из управления страной, «История румын», которая преподается в школах и вузах, националистические перекосы в учебных программах по истории (отрицание Холокоста, например), искусственное раздувание общественного престижа сторонников румынизма, и, наоборот, насмешки в адрес т.н. молдовенистов и т.д.
Это происходило (и происходит до сих пор) в условиях, когда большинство жителей Молдовы сделали свой выбор в пользу демократии, не идентифицируют себя как румыны и очень сдержано относятся к идее румынизации Молдовы или ее объединения с Румынией ( об этом свидетельствуют все переписи). Румынский национализм отталкивается молдавской культурной матрицей. Но на продвижение тупиковой политической программы уходят десятилетия.
Не изменилось и молдавское общество. Мы по большому счету остались теми же советскими людьми, которых приучили жить под сенью заполняющего все публичное пространство (тоталитарного) государства, дававшего взамен свободы защиту и социальную стабильность. И после 1991 года мы искали тех, кто согласится взамен никому ненужной свободы обеспечить нам защиту и некое подобие благосостояния.
25 лет мы занимались поиском утраченного СССР, утраченного хозяина. Искали его в Брюсселе, Бухаресте, Москве, Вашингтоне. Геополитика победила политику. У нас нет ни одной по-настоящему промолдавской партии, продвигающей интересы Молдовы и только Молдовы. Все — либо пророссийские, либо прорумыские (с вариациями — проевропейские, проевразийские и т.д.).
Отсюда и эффект экстернализации ответственности и вины. Виноваты все и вся, кроме нас. Во всех наших бедах виноваты прошлое, коммунисты, унионисты, империалисты, рука Москвы, погода, сложная международная обстановка, жидомасоны и укрофашисты, только не мы сами. Отсюда и уход от решения проблем. Мы, и это показательно, с энтузиазмом боремся с «несправедливостями» прошлого, делая его абсолютно непредсказуемым, напрочь игнорируя проблемы настоящего. А они не решаются, а накапливаются.
Для таких стран как Молдова, критически важен фактор внешней поддержки. Международная поддержка иногда становилась единственной гарантией реформ и преобразований в слабых и бедных государствах. Она компенсировала отсутствие у страны ресурсов и политической воли у власти. Те страны, которые смогли использовать международную помощь для собственного развития, сегодня не сталкиваются с такими экзистенциальными проблемами, с которыми приходится иметь дело Молдове.
Окно возможностей было широко открыто в 90-е гг. прошлого столетия, когда страны бывшего социалистического лагеря получали беспрецедентно многообразную и большую помощь Запада. Молдова в эти годы погрязла в коррупции и воровстве, не сумев сформулировать некую жизнеспособную идею собственного будущего и использовать огромные международные ресурсы для ее реализации. Сегодня этой международной поддержки уже нет. Она потеряла свой преобразующий потенциал. Мы остались одни.
Что делать
Понятно, что смена власти остается первым пунктом повестки дня. Потому что нынешняя власть представляет огромную опасность для страны, и она должна быть устранена. Однако смена власти должна привести к фундаментальным изменениям в Республике Молдова. Должна привести к модернизации, которая с независимостью не ускорилась, не трансформировалась, не перезапустилась, а остановилась.
Для этого нужны политические силы, имеющие программу преобразования страны, четкий образ молдавского будущего — чем должна стать Молдова после 25 лет феодализма. Своего рода Второе Пришествие независимой Молдовы. Я такой программы у ведущих политических партий страны пока не вижу. Но отдельные элементы ее встречаются в публичных дискуссиях.
Если говорить о приоритетах, которые, по моему мнению, должны содержаться в этой программе, то кроме реформ во всех областях, в первую очередь в правосудии, приоритетом номер один должно стать образование, на которое государство не должно жалеть ресурсов. Профессия преподавателя должна стать одной из самых престижных в стране, а зарплаты учителей — самыми высокими. Школа станет тем институтом, где будут расти поколения молдаван, умеющих самоуправляться, жить в условиях свободы. Кроме образованных людей, школа должна будет выпускать из своих стен граждан — людей, могущих защищать себя от произвола государства. Умеющих и готовых бороться за свои права и свободы. За права и свободы своих сограждан. Это и залог свободы и благополучия, и гарантия ограничения преступных, антисоциальных устремлений государства.
Другим приоритетом, считаю, должна быть программа индустриализации страны. В современных условиях ее, может быть, правильнее было бы назвать программой создания производственного потенциала Молдовы. Потенциала, производящего продукт, идущий на экспорт и генерирующий деньги. А деньги — это кровь экономики и развития.
Абсолютно уверен, что Молдова и молдаване способны производит уникальные продукты, на которые будет спрос на зарубежных рынках, в том числе сложных для нас сегодня западных рынках. И это не только сельхозпродукция, имеющая великолепные органолептические качества. Мы может добиться успеха в области ИТ — есть все основания думать, что это не только фантазии: самый быстрый в регионе Интернет, достижения в области оцифровки услуг, успехи молдавских программистов, работающих на транснациональные кампании и т.д.
А может, мы станем цветочной державой юго-востока Европы, ведь во времена СССР Окница выращивала и экспортировала цветы за пределы республики. Или семенным раем, страной, производящей уникальные семена пшеницы, кукурузы и других видов с/х продуктов. А может быть, мы сумеем наладить производство узкоспециализированных, каким был трактор «Виеру», машин, которых ни у кого нет, но многим нужны, и это станет началом славной истории нового молдавского машиностроения.
Не исключено, мы сможем стать страной престижных университетов, производящих знания и носителей знаний, котирующихся на международном рынке труда. И мы определим свою уникальную нишу в мировой экономике, с нами будут торговать, нас станут уважать.
Все это возможно. Необходимо это захотеть, прекратить воровать и раскрепостить творческий потенциал молдавского общества. Через государственные программы (много государства, мало государства — сами решим), через создание единых правил игры, через реформы правосудия, способного защитить бизнес, инвесторов, потребителей и т.д.
В программе должны, я считаю, содержаться меры для стимулирования социальной активности населения. Откуда бы ни шли реформы — сверху, снизу, — без активного участия в их реализации граждан они будут обречены на провал. Без этого фундаментального условия — участия граждан — никакая стратегия модернизации не сработает.
Думаю, развитие непекуниарной (нематериальной, не денежной) мотивации социальной активности через целенаправленную поддержку благотворительности, бескорыстной работы на благо сообщества на местном и/или национальном уровне, которая приводит к повышению социального престижа благотворителя и уважения к нему общества и государства (опыт благотворительности в США, советский опыт чествования передовиков, активистов и т.д. равно подходит в этом случае), — это неотъемлемое условие для будущей программы развития страны. Не все сводится к деньгам, а некоторые проблемы деньгами вообще не решаются. «Души прекрасные порывы» — может быть самый важный фактор развития и модернизации. Модернизации в условиях демократии.
Для меня очевидно, что будущая Молдова не должна быть этнократией, или (мягче) режимом, содержащим элементы этнократии или какого-либо неравенства и дискриминации, основанных на этническом происхождении. Участие, сопричастность, включенность в процесс управления страной, собственной и общей судьбой на равноправной основе всех (желающих) граждан страны — залог успеха. Залог преодоления глубокого раскола молдавского общества. А это возможно через эффективное внедрение идеи молдавской политической нации, в которой национальная идентичность определяется гражданством.
Вместо заключения. Пример Молдовы (были и другие в прошлом) показывает, что независимость не всегда приводит к демократии и благополучию. Но не независимость тут виной — народы боролись за эмансипацию, чтобы в условиях свободы полностью раскрыть свой творческий потенциал. Мы за свободу не боролись, она нам свалилась на голову, и мы вот уже 25 лет думаем, как с этим быть. Проблема в нас. У нас есть территория, население, государственность и свобода, а нужны еще чувство общей судьбы, общее видение будущего, умение и мужество сопротивляться криминальным устремлениям государства, способность защищать свои права. Способность самоуправляться. Это главное, и как только начнут появляться элементы всего этого, плахотнюки и их мир — мир сутенеров, рейдеров, контрабандистов, воров и узурпаторов — исчезнет, как исчезает педикулез от мер гигиены и санитарии.
Автор — бывший постпред Молдовы в Совете Европы и при ООН.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
