В Молдове 19 августа началась предвыборная кампания всеобщих местных выборов, которые пройдут 20 октября. Согласно календарной программе выборов Центральной избирательной комиссии (ЦИК), заявки кандидаты смогут подавать до 19 сентября включительно.
Предвыборная кампания для каждого кандидата на местных выборах начнется с момента его регистрации в ЦИК.
Время и место приема документов для регистрации кандидатов в районные и муниципальные советники, а также мэров Бельц и Кишинева определят до 1 сентября, для остальных населенных пунктов — до 11 сентября.
Следует отметить, что 20 октября в четырех одномандатных округах пройдут также парламентские выборы: в одномандатных округах № 48 (Слободзия, Бендеры, Тирасполь), где победу одержал Виорел Мельник, № 50 (Восточная Европа) и № 33 (Кодру, Дурлешты, Сынжера, Бэчой и Трушены), в которых победили Майя Санду и Андрей Нэстасе и № 17 в Ниспоренах, округе Владимира Плахотнюка.
Назначение кандидатов в эти одномандатные округи и сбор подписей в их поддержку начнется 21 августа.
«Нас больше — значит, мы правы». Этот аргумент регулярно звучит в молдавской политике и общественных спорах. Но именно он и превращает демократию в ее противоположность. NM рассказывает, почему большинство не может решать все, и что чувствуют те, кто остается в меньшинстве.
Демократия ≠ диктатура большинства
«Демократия — это власть большинства, большинство решает» — такие реплики часто можно услышать в политических спорах или в соцсетях в обоснование какого-нибудь решения, как правило спорного или не самого лучшего. Политологи и эксперты в области прав человека не согласны с такой трактовкой и предупреждают об опасностях политики, построенной на подобных представлениях. Идея о том, что большинство может в любых вопросах диктовать свою волю меньшинствам, ошибочна, а аргумент «нас больше — значит, мы решаем» — нерелевантен.
«Демократия и диктатура — это оксюморон», — отмечает доктор политических наук Анжела Колацки. «Демократия — это не “вся власть у большинства”. Это, в том числе, ответственность большинства перед меньшинством. Права любого человека должны быть обеспечены независимо от того, представляет он большинство или меньшинство. И чем более развиты политические институты, тем лучше эти права обеспечиваются», — сказала она.
Эксперт по правам человека Вячеслав Балан подчеркивает, что люди равны в своем достоинстве и правах независимо от того, находятся они в большинстве или меньшинстве.
«Из этого принципа следует, что принятие решений большинством голосов имеет одно крайне важное и существенное ограничение — оно ни в коем случае не может нарушать права человека. Другими словами, никто — даже большинством голосов — не имеет права принять закон, постановление либо иное решение, которое нарушает права человека», — обращает внимание эксперт.
В противном случае, говорил Балан, мы имеем дело не с демократией, а с «диктатурой большинства», когда решения навязываются большинством меньшинствам без учета их прав и интересов. А Колацки предупреждает, что политика, построенная на доминировании большинства, ведет не к демократии, а к ее подмене.
Эта тема особенно актуальна, когда речь идет о религиозной идентичности или сексуальной ориентации. Дискриминацию ЛГБТ-сообщества нередко оправдывают тем, что большинство в Молдове — православные христиане. Последнее действительно верно: согласно переписи населения 2024 года, 95% жителей Молдовы относят себя к православию, а церковь остается институтом, которому доверяют больше всего, согласно опросам.
При этом, согласно данным Центра партнерства и развития, подавляющее большинство жителей Молдовы не готовы принять представителя ЛГБТ+ ни как родственника, ни как друга, ни как соседа, ни как коллегу. Кроме того, многим жителям страны сложно принимать в своем близком окружении мусульман, представителей других религий и даже атеистов.
Вика и Марина: «Многие в обществе не принимают нашу пару. Но самое обидное, когда не принимают близкие и родные»
(имена изменены по просьбе героев)
Вике 27 лет, Марине 30. Они закрытые лесбиянки, состоят в отношениях уже несколько лет и планируют узаконить свой союз в стране, где это возможно. У них много друзей — как ЛГБТ+ персон, так и гетеросексуальных людей, — в компании которых они могут вести себя открыто. Но рассказать о своих отношениях семье они пока не могут.
Марина родом из Украины. С Викой она познакомилась еще до начала войны. Сначала у них были отношения на расстоянии, но после февраля 2022 года девушки съехались. Семья Марины достаточно религиозна, и, по словам девушки, именно поэтому с детства ее учили соответствовать общественным стандартам.
«В детстве я не задумывалась о своей ориентации. Я чувствовала, что мне нравятся девушки, но не придавала этому значения», — рассказывает Марина. Она заводила отношения с парнями, хотя это не всегда приносило ей радость.
«После 20 лет родители все чаще говорили о необходимости серьезных отношений. Я их начала. Потом появились разговоры: “Ну, сколько вы уже вместе, надо и жить вместе”, потом — “ну живете вместе, нужно предложение”, и предложение было».
По словам девушки, все шло к свадьбе, «но, к счастью, этот джентльмен оказался достаточно скучным, и все отменилось». После этого Марина познакомилась с девушкой. «Одной встречи мне хватило, чтобы понять, что из отношений с тем джентльменом нужно бежать».
После сорванной свадьбы и начала отношений с женщиной Марине пришлось как-то объяснять происходящее друзьям и родителям. «В целом с тем парнем было много проблем в отношениях, но ни одна из них не казалась достаточно весомой. Всегда был аргумент: “Все ссорятся, все семьи так живут и как-то уживаются”».
С тех пор прошло много лет. Сейчас Марина счастлива в отношениях с Викой. Родители больше не донимают ее вопросами о семье и браке: «Я научилась отстаивать свои границы». Но рассказать о Вике она по-прежнему не может.
«У меня есть старший брат. В подростковом возрасте я встречалась с одним мальчиком, который ему очень не нравился. Брат не разговаривал со мной полгода, потому что я не хотела расставаться с молодым человеком. Он игнорировал меня, наказывал молчанием за мой выбор. Наверное, это одна из причин, почему я до сих пор не могу рассказать», — говорит Марина.
У Вики история иная. По ее словам, родители достаточно либеральные и прогрессивные. «Но иногда их как будто что-то кусает, и они начинают вторить пропаганде “традиционных ценностей”», — смеется девушка.
В отличие от Марины, Вика никогда не состояла в отношениях с парнями. С подросткового возраста она понимала, что ощущает себя иначе. «При том, что я вообще не знала о лесбиянках. Я думала, что существуют только геи. И то — достаточно демонизированные, в латексных костюмах. Со временем я узнала и о лесбиянках. И сначала разозлилась на них. Сейчас понимаю, что злилась на то, что есть во мне самой», — рассказывает она.
Незнание не облегчало ситуацию. Девушка чувствовала себя «другой», и путь принятия себя ей приходилось проходить в одиночку.
«Я понимаю, что многие в обществе не принимают нашу пару. Мы с этим как-то смирились. Но самое обидное — когда не принимают близкие и родные», — говорит Вика.
Долгое время она занималась принятием себя и не думала о разговоре с родителями. Когда же задумалась, почувствовала страх. «Я чувствую этот страх до сих пор. Но уже меньше. Я приняла решение, что когда-то расскажу им. Но не сейчас. В любом случае я понимаю, что если они не примут меня, я уже достаточно взрослая и смогу это выдержать».
Вика сталкивается и с другой формой давления: «Так как я закрытая лесбиянка, для общества я выгляжу как незамужняя девушка ближе к 30. И это вызывает вопросы. И давление: “Когда замуж? Когда дети? Уже пора”».
Владимир: «Всегда был ответ: “Так надо! Вырастешь — поймешь”. Но я так и не понял»
Владимиру 31 год, он — убежденный атеист, выросший в очень религиозной семье. Он вспоминает, что с детства чувствовал дискомфорт из-за навязывания религиозных практик.
«Помню, как мы с сестрой оставались у тети, и она говорила, что надо ложиться спать пораньше, чтобы утром пойти в церковь», — рассказывает он. Больше всего его раздражало, что на вопросы никто не отвечал. «Всегда был ответ: “Так надо”. А на мое нежелание что-то делать говорили: “Вырастешь — поймешь”. Но я так и не понял», — смеется Владимир, добавляя, что с возрастом его скепсис по отношению к религии только усиливался.
В школе он особенно не любил уроки духовно-нравственного воспитания.
«Там было очень много религии. Пропускать их было нельзя. Приходили священники, мы читали псалмы и Библию. Парадокс в том, что чем больше я вникал в Библию, тем больше понимал, что все должно быть иначе. Например, что церковь и священники не должны обогащаться за счет прихожан».
Во взрослой жизни Владимир также сталкивался с неприятием. «Бывало, коллеги спрашивали: “А почему ты не ходишь в церковь?” И объясняли мои проблемы именно этим: “Вот не ходишь — поэтому у тебя все так. Надо сходить, свечку поставить”».
Родители его позицию со временем приняли: «Они больше не тащат меня в церковь. Могут заговорить об этом разве что на Пасху».
Однако давление на этом не заканчивается. Владимир живет с девушкой, и из-за возраста сталкивается с вопросами о будущем:
«Когда свадьба? Когда дети? Я пытаюсь объяснить, что мы видим свою жизнь иначе. Нам комфортно так, как мы живем сейчас. Но есть люди, которые считают это неправильным и стремятся нам об этом сказать».
Константин: «Меня не тащили в церковь насильно. В детстве мне нравилось туда ходить с родителями»
Константину 29 лет, он — убежденный верующий. Он не согласен с тем, что православное большинство в Молдове что-то навязывает меньшинствам, хотя признает, что многое зависит от конкретной ситуации.
Он вырос в глубоко верующей семье: «Каждое воскресенье мы ходили в церковь с родителями. Сейчас я стараюсь продолжать эту традицию со своей женой». При этом, по его словам, никто его не заставлял.
«Меня не тащили в церковь насильно. В детстве мне нравилось туда ходить. Я не понимал всех смыслов — мне просто было интересно выйти куда-то с родителями. Как поход в парк или кафе. Мне нравилось, как поют песнопения, как звенят колокола».
С возрастом он начал глубже понимать религиозные смыслы: «Сейчас, если у меня не получается сходить в церковь в воскресенье, я не чувствую себя виноватым. Я стараюсь ходить регулярно, но если не получается — никто меня за это не упрекает».
У Константина много друзей-атеистов, и, по его словам, религиозные темы между ними почти не поднимаются. «Каждый делает свой выбор самостоятельно. Более того, есть атеисты, которые ведут куда более “христианскую жизнь” — в плане добродетели — чем некоторые верующие».
Он считает, что навязывать веру или образ жизни неправильно.
«Все зависит от конкретной ситуации. Лично я никогда не упрекаю людей в неверии или в том, что они живут “не так”. Если у меня попросят совета — я скажу, как считаю. Но бывают случаи, когда человек реагирует на невинную фразу так, будто его к чему-то принуждают. Такое тоже бывает. Поэтому здесь не стоит обобщать».
Различия, которые объединяют
Эти истории указывают на глубинные различия внутри общества. Их недостаточно просто свести к цифрам статистики: разнообразие необходимо признать нормой, а люди — равны в своем достоинстве и правах независимо от того, находятся они в большинстве или меньшинстве. Тем более если мы говорим о демократическом и европейском курсе для Молдовы.
Правозащитник Вячеслав Балан объясняет, что «диктатура большинства» может проявляться в виде навязывания решений меньшинствам без учета их прав и интересов.
«Это может быть принятие закона о запрете какой-либо мирной, но “нетрадиционной” или “конкурирующей” религии, либо навязывание изучения одной конкретной религии в общеобразовательных школах — просто потому, что большинство хочет, чтобы их религия продолжала занимать доминирующее положение в обществе и государстве. Другим примером такой “диктатуры большинства” могут быть препятствия, чинимые большинством при создании меньшинствами своих организаций, при ведении ими жизни по принципам и нормам своей самобытной культуры, при использовании выбранных ими самими названий своего сообщества, населенных пунктов и т. д.», — говорит эксперт.
Социолог Виталие Спрынчанэ отмечает, что именно принятие различий может стать основой для объединения общества.
«Мы должны на базовом уровне принять, что Республика Молдова — это разнообразная страна, состоящая из людей, говорящих на разных языках, принадлежащих к разным этническим группам, имеющих разные религиозные и политические взгляды, разную сексуальную ориентацию, разные представления о будущем страны. Как все эти различия можно объединить так, чтобы они не порождали напряжение, а, если можно так выразиться, создавали совместное действие, ведущее к общей цели, большей, чем простая сумма отдельных людей? Очень просто: их нужно включить в диалог, их нужно уважать», — заключил Спрынчанэ.
Материал подготовлен в рамках проекта «Повышение осведомленности об инклюзивности и социальной сплоченности в Молдове посредством создания профессионального медиаконтента, основанного на правах человека».
Этот проект реализует Общественная организация «Посольство прав человека» совместно с онлайн-изданием NewsMaker.md при поддержке гранта, предоставленного в рамках программы «Содействие социальной сплоченности и доверию через медийную грамотность и инклюзивный медиаконтент», реализуемой Центром независимой журналистики при поддержке Швейцарии.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
