Стали известны имена российских банкиров, чьи имена фигурируют в материалах уголовного дела, возбужденного в Молдове по факту отмывания через Moldindconbank почти $20 млрд, выведенных из России. Речь идет о бывших акционерах Русского земельного банка (РЗБ) Беслане Булгучеве и Александре Григорьеве, которые получили на свои счета десятки миллионов долларов от офшорных компаний, участвовавших в схеме вывода денежных средств из РФ. В совете директоров РЗБ также работал давний партнер Григорьева — Игорь Путин, двоюродный брат президента России.
В документах уголовного дела, открытого в Молдове по факту отмывания через молдавский Moldindconbank почти $20 млрд, выведенных из РФ, фигурируют как минимум два российских банкира, которые получали на свои счета десятки миллионов долларов от офшорных компаний, фигурирующих в схеме вывода денежных средств из России. Об этом говорится в расследовании российской «Новой газеты», проведенном совместно с международной организацией журналистов-расследователей (OCCRP).
В деле фигурируют бывшие акционеры Русского земельного банка Беслан Булгучев и Александр Григорьев. В материале «Новой газеты» говорится, что «в период с декабря 2013-го по май 2014 года компании I.C.S. Saagton S.R.L (Молдова) и Dodia Proprietary Ltd (ЮАР), участвовавшие в схеме, перевели $20,6 млн и €750,8 тыс. соответственно на счет Александра Григорьева в Moldindconbank с назначением за продажу собственности, займ». В дальнейшем, как сказано в документах, господин Григорьев перевел $18,3 млн и €2,2 млн на два своих счета в банках Монако. Кроме того, в мае 2014 года €250 тыс. было перечислено компании из Черногории Soho Hotels DOO Bar с назначением «взнос в уставной капитал». Черногорская компания, в уставной капитал которой вносились средства, возводит в городе Сутоморе на берегу Адриатического моря шикарный комплекс с апартаментами и пятизвездочным отелем. Кроме Григорьева по этой же цепочке получал деньги (€1,4 млн) Беслан Булгучев.
Булгучев и Григорьев — бывшие акционеры Русского земельного банка. РЗБ — «лидер» среди российских банков по объему сомнительных операций с Moldindconbank: через РЗБ в Молдову ушло 152,5 млрд рублей ($4 млрд) за два года. РЗБ до 2011 года принадлежал Елене Батуриной, а затем был выкуплен группой новых акционеров, одним из которых был Александр Григорьев. Он же возглавил совет директоров банка. В совете директоров РЗБ также работал давний партнер Григорьева — Игорь Путин, двоюродный брат президента России. В мае 2013 года Александр Григорьев вышел из РЗБ, а в марте 2014 года ЦБ отозвал лицензию у банка, в том числе за нарушение закона о противодействии легализации преступных доходов.
«Мне трудно давать комментарии по поводу этой истории прежде всего потому, что я не знаю ответов на те вопросы, которые вы задаете,— говорит Григорьев.— Я могу лишь повторить: РЗБ и „Западный ”, акционером которых я являлся, проводили абсолютно законные сделки по купле-продаже валюты в рамках соглашения с Moldindconbank. Все эти сделки проводились на территории России, никаких платежей в адрес иностранных компаний со счетами в молдавских банках мы не совершали. К этим внутрироссийским сделкам не было претензий ни у ЦБ, ни у других органов. Что впоследствии происходило с этими деньгами в Молдове — вопрос не к нам. Как мы можем отвечать за операции, проводившиеся иностранным банком или клиентами иностранного банка? Как мы вообще можем что-то знать о них?»
Что касается переводов на личные счета Григорьева, то банкир уверяет, что никогда не открывал счетов в кишиневском Moldindconbank, как об этом пишут молдавские правоохранительные органы. «Это очень легко проверить. Чтобы открыть счет, нужно физическое присутствие человека, его подпись. А я впервые посетил Молдову в июле 2014 года. Этой ошибке у меня есть два объяснения: либо кто-то подделал мою подпись, либо эта ложная информация сознательно была внесена в документы, переданные вам. Я предполагаю, это было сделано для того, чтобы опорочить меня и отвлечь внимание от тех людей, которые в реальности стояли за этими операциями»,— заключает Григорьев.
«Новая газета» напоминает, что схема по отмыванию денег на практике работала следующим образом. Две офшорные компании заключали фиктивный договор займа на $100–800 млн. «Гарантом» по этому договору выступал житель какого-нибудь молдавского села. Наличие гражданина Молдовы позволяло организаторам схемы использовать юрисдикцию молдавских судов. «Гарант», в свою очередь, должен был найти «поручителей», каковыми оказывались фирмы-однодневки из России.
Когда приходило время платить по долгам, должники сообщали заемщику, что обязательство они признают, но исполнить его не могут. Тогда заемщик шел в суд, который выносил судебный приказ о принудительном взыскании задолженности. Приказ передавался судебным приставам. Приставы имели счета в кишиневском Moldindconbank. В этом же банке по счастливому стечению обстоятельств были открыты корсчета российских банков, в которых обслуживались российские фирмы-«поручители». Деньги были списаны со счетов примерно ста российских компаний через 21 российский банк. Взыскав средства с российских фирм, молдавские приставы конвертировали их в иностранные валюты и переводили на счета зарубежных компаний («заимодавцев») в тот же Moldindconbank или латвийский Trasta komercbanka.
Наибольшие обороты пришлись на две компании из Великобритании — Westburn Enterprises Ltd и Seabon Ltd. На двоих в пользу этих фирм за три года было взыскано более $6 млрд. При этом, согласно официальным финансовым отчетностям, обороты обеих компаний были почти нулевыми. Полученные из России деньги Westburn и Seabon дальше переводили в том числе на счета компаний I.C.S. Saagton S.R.L (Молдова) и Dodia Proprietary Ltd (ЮАР).
По материалам «Новой газеты»
