libertatea.ro

«А на Додона вы внимания не обращайте». Канду рассказал о сценариях после выборов, «борьбе с Россией» и приднестровском урегулировании


Спикер парламента Молдовы Андриан Канду дал интервью украинскому изданию «Европейская правда». Он рассказал о сценариях после выборов, особо остановившись на возможности создания миноритарного правительства, с гордостью привел примеры того, как Демпартия борется с Россией, и перечислил гарантии, которые Кишинев готов дать России взамен на реинтеграцию Приднестровья. Не обошлось и без колкостей в адрес президента Игоря Додона. NM выбрал главное из высказываний спикера.

О сценариях после выборов

Сценариев, по словам Канду, четыре.

Сценарий первый. Социалисты получают большинство. Но в это спикер не верит. Он даже не уверен, что социалисты выйдут на первое место: «Они “падают”. Их поддержка уже ниже, чем была год или два года назад, а впереди еще месяц кампании».

Сценарий второй. Ни у одной из оказавшихся в парламенте сил не хватает мандатов самостоятельно сформировать правительство. «И вот тогда проявится роль нашей партии, ведь именно у нас есть способности, умения, опыт создания коалиции. И это будет коалиция с прозападными взглядами», — уверяет Канду.

Объединяться он считает возможным с «нашим соперником, оппозиционерами из ACUM». «Да, сейчас они заявляют, что не будут работать с нами в следующем парламенте, но “никогда не говори никогда”. Для этого после выборов мы будем считать, думать, искать возможности привлечь и представителей ACUM, и других независимых парламентариев», — добавил спикер.

Возможность прямой коалиции с Партией социалистов он исключает: слишком много расхождений, например, в вопросах внешней политики.

Сценарий третий. Если коалицию создать не получится, Канду не исключает возможность «правительства меньшинства». «Правительство вполне может работать и от партии меньшинства, если есть джентльменское соглашение с другими группами в парламенте о том, что они поддержат формирование правительства и отдельные его решения, но останутся за пределами правительства», — пояснил спикер.

С какой партией может быть такая договоренность, он не уточнил. Но напомнил о правительстве Габурича, которое в 2015 году утвердили с участием коммунистов, однако сами представители ПКРМ в его состав не вошли.

Сценарий четвертый. Если не получится создать коалицию и утвердить правительство, то будут досрочные выборы. По словам Канду, это не лучший сценарий, но исключать его нельзя. «Если ACUM скажет, что не хочет с нами даже разговаривать, и если другие игроки в парламенте не согласятся на правительство меньшинства, — тогда парламент распустят через три месяца после выборов», — отметил Канду.

Канду не стал останавливаться на сценарии уличных протестов, которые может организовать правая оппозиция при фальсификации выборов. «Оппозиция всегда будет говорить о злоупотреблениях или незаконности, потому что они слабые, они изначально находятся в позиции лузеров. И поэтому они или играют роль жертвы, или говорят о нарушениях. Вместо этого мы максимально заинтересованы в том, чтобы выборы были всеми признаны как честные и свободные», — сказал он.

О геополитике

Канду уверен, что после выборов в Молдове в конечном счете удастся создать проевропейское большинство и прозападное правительство. Демпартия, по его словам, «сделает все возможное, чтобы предотвратить приход к власти в этой стране любого, кто углубил бы отношения с Россией».

«Россия не должна получить очень важную роль в Молдове. Молдова — это западное государство, с будущим в Евросоюзе и с евроатлантическими интересами. Мы будем строить здесь западное общество, а не аналог того, что видим в России», — настаивает спикер.

Канду перечислил примеры того, как команда Демпартии «постоянно борется с Российской Федерацией»: «Это мы высылали российских дипломатов, это мы объявляли Рогозина персоной нон грата. Мы почти ежедневно возвращаем россиян из нашего аэропорта, запрещая им въезд в Молдову — начиная с так называемых российских “журналистов” и так далее».

Канду уверен, что отношения с ЕС, обрушившиеся после отмены выборов мэра Кишинева, после выборов «наверняка восстановятся».

О Приднестровье

Канду уверен, что в среднесрочной перспективе приднестровский вопрос будет решен, и Приднестровье вернется в состав Молдовы в статусе широкой автономии — «даже шире той, которая есть у Гагаузии».

Он также перечислил возможные условия такого решения, и то, какие гарантии «своего ухода из Молдовы» может получить Россия. Таких гарантий — три.

1. Невступление Молдовы в НАТО
2. Гарантия, что Молдова не объединится с Румынией
3. Соблюдение прав «российского населения», гарантированных меньшинствам международными стандартами

Взамен на это, считает Канду, российскую миротворческую миссию необходимо заменить на международную, а склады российских вооружений вывезти.

Вместе с тем Канду уверен, что объединенная Молдова сохранит европейский курс. «В этом вопросе компромиссов быть не может. Это — не та цена реинтеграции Молдовы, о которой может идти речь. Если выяснится, что цена — это отказ от евроинтеграции, то наш ответ будет — нет, мы не готовы платить такую цену», — сказал спикер.

О Додоне

Комментируя заявления президента Игоря Додона о «газовом долге», Канду дал понять, что роль Додона в Молдове минимальна. «Что касается Додона — мы на его слова часто просто не обращаем внимания. У него в Молдове есть голос, но нет рук. По конституции его должность — чисто символическая, поэтому у нас нет необходимости беспокоиться из-за его заявлений», — сказал спикер.

«Да, он летает в Москву или еще куда-то. Недавно он там сказал, что Молдова становится наблюдателем в ЕврАзЭС. Мы тогда просто заявили — забудьте. Не Додону решать, кем является и где находится Молдова. Решения в нашей стране принимают правительство и парламент. А на Додона вы внимания не обращайте», — призвал Канду.

Похожие материалы

5
Опрос по умолчанию

Вам понравился наш плагин?

Смерть с вопросами. Как дело Людмилы Вартик стало скандалом и тестом для системы в Молдове 

Смерть Людмилы Вартик сначала выглядела как трагедия с понятной версией – падение с высоты и, по данным следствия, суицид. Но уже через несколько дней дело вышло за рамки криминальной хроники. В него вмешались политика, общественное давление и публичный конфликт между семьей погибшей и правоохранительными органами. Сегодня это уже не просто расследование – это резонансная история о том, как в Молдове работают (или не работают) институты, когда речь идет о возможном насилии и гибели человека.

Как трагедия превратилась в скандал

Людмила Вартик погибла 3 марта после падения с высоты в Кишиневе. Почти сразу появилась версия о самоубийстве. Но уже в первые дни после трагедии в публичном пространстве начали звучать обвинения в домашнем насилии и вопросы к обстоятельствам смерти.

Ситуация быстро стала политической. В центре внимания оказался муж погибшей, Думитру Вартик – член правящей партии «Действие и солидарность» (PAS), занимавший должность вице-председателя Хынчештского района. После начала скандала его исключили из PAS, а затем он ушел с должности. Одновременно полиция возбудила уголовные производства – по факту смерти и по факту домашнего насилия.

Параллельно начался и другой процесс – публичный. В соцсетях и СМИ появлялись свидетельства, версии и утечки, которые опережали официальные заявления. Это сразу поставило под вопрос способность государства контролировать расследование и коммуникацию вокруг него.

Вскоре стало известно, что мартовская трагедия была не первым тревожным сигналом. Осенью 2025 года Людмила Вартик уже предпринимала попытку суицида – тогда ее госпитализировали после отравления медикаментами. Однако этот случай не был передан в правоохранительные органы, хотя закон обязывает медиков сообщать о подобных инцидентах.

После смерти Вартик именно этот эпизод стал отдельным скандалом. Министерство здравоохранения признало нарушение, а директор районной больницы Хынчешт подал в отставку, фактически взяв на себя ответственность за то, что информация не была передана полиции.

Этот поворот усилил резонанс – речь пошла уже не только о действиях конкретных людей, но и о возможном сокрытии фактов и системных сбоях: от медицинской системы до взаимодействия с правоохранительными органами.

Что говорит следствие

Официальная линия правоохранительных органов остается относительно последовательной. По данным прокуратуры, смерть наступила в результате падения с высоты, а дело расследуется в контексте домашнего насилия с возможным доведением до самоубийства.

Следствие указывает на результаты судебно-медицинской экспертизы: травмы соответствуют падению и были получены при жизни. По словам главы полиции Виорела Чернэуцяну, судебно-медицинская экспертиза показала, что Людмила Вартик оставалась жива еще некоторое время после падения. Это обстоятельство сужает пространство для версий о том, что смерть могла наступить до падения, однако не снимает вопросов о причинах самого падения и роли возможных третьих лиц.

Также сообщается о предсмертной записке, хотя ее содержание не раскрывается.При этом тема предсмертной записки сама стала источником путаницы и недоверия. В сети распространился текст, который выдавали за последнее послание Людмилы Вартик. Однако позже выяснилось, что речь шла о другой записке – вероятно не связанной напрямую с обстоятельствами ее смерти.

Такая ситуация только усилила информационный хаос вокруг дела: общество получало противоречивые сигналы, а граница между проверенной информацией и утечками окончательно размывалась.

При этом дело не закрыто. По данным полиции, в рамках расследования уже на раннем этапе были допрошены десятки свидетелей – коллеги, знакомые и близкие погибшей, а также изъяты и изучаются ее телефон и цифровые данные. Назначены дополнительные экспертизы – цифровые, почерковедческие, а также посмертная психолого-психиатрическая. Само расследование изъяли у органов в Хынчештах и передали в Кишинев – формально для большей объективности.

На этом этапе государство, по сути, занимает промежуточную позицию: суицид как факт, но с возможной ролью третьих лиц.

Что говорят семья и адвокаты

Позиция семьи и ее адвокатов с самого начала шла вразрез с официальной версией – и со временем становилась все жестче.

Сначала речь шла о том, что следствие должно тщательно проверить возможное домашнее насилие и доведение до самоубийства. Но после изучения материалов дела защита начала прямо говорить о том, что версия убийства не была полноценно рассмотрена.

Адвокаты утверждают, что следствие могло упустить важные доказательства, а некоторые процессуальные действия были проведены с задержками или не в полном объеме. В частности, защита указывает на возможные противоречия в материалах дела и на то, что, по их мнению, не все свидетели были своевременно и полноценно допрошены. Семья и защита также требуют эксгумации, дополнительных экспертиз и независимой оценки.

Отдельная линия критики – взаимодействие с органами. По словам защиты, им приходится «бороться» не только за позицию семьи, но и за само качество расследования.

Что говорит Думитру Вартик

Думитру Вартик последовательно отвергает обвинения в насилии. Его позиция строится на другой логике: у жены якобы были серьезные проблемы со здоровьем и депрессивные состояния, а часть ответственности может лежать на системе здравоохранения.

Он также подал жалобы в полицию на распространение, по его мнению, ложной информации о нем, и заявил о возможных нарушениях в действиях медучреждений, где ранее лечилась его жена.

Таким образом, в деле сформировались две конкурирующие версии – и ни одна из них пока не получила окончательного подтверждения.

Что это говорит о системе

Дело Вартик стало показательным не только из-за трагедии, но и из-за того, как на нее отреагировали институты.

Во-первых, слишком быстрый выход в публичное пространство версии о суициде. Даже если она подтверждается, преждевременная фиксация может создавать ощущение предвзятости.

Во-вторых, слабая коммуникация. Государственные органы практически не объясняют ход расследования, а вакуум заполняется утечками, заявлениями сторон и политическими комментариями. История с «несообщенной» первой попыткой суицида показывает еще одну проблему – сбой коммуникации между системами, который становится особенно заметен именно в кризисных ситуациях.

В-третьих, зависимость доверия от политики. Реакция PAS – исключение из партии и требования отставки – выглядела как попытка дистанцироваться от скандала, но одновременно усилила ощущение, что дело изначально стало политическим.

И, наконец, ключевой вопрос – способность системы расследовать чувствительные дела, где пересекаются насилие, смерть, политика и общественное давление.

История Людмилы Вартик – это уже не только о том, что произошло 3 марта. Это история о том, как быстро в Молдове частное дело может стать общественным конфликтом. И насколько государство готово к таким ситуациям – не только юридически, но и институционально.

Пока расследование продолжается, главный вопрос остается открытым: удастся ли системе убедительно ответить на все вопросы – не только «что произошло?», но и «почему?» – причем сделать это так, чтобы этому ответу поверили.


Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.



Хотите поддержать то, что мы делаем?

Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.

Поддержи NewsMaker!

Похожие материалы

Больше нет статей для показа
5
Опрос по умолчанию

Вам понравился наш плагин?

x
x

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: