По итогам состоявшегося 29 января Гражданского форума оппозиция взяла паузу на обдумывание дальнейшей стратегии борьбы. Главный вопрос — садиться за стол переговоров с властью, тем самым признавая ее законность, или идти по революционному сценарию. Вместе с тем, есть ощущение, что «час X» для решающего наступления протестующие уже упустили. Да и позицию внешних партнеров, с постоянной оглядкой на которых действуют лидеры протестов, трудно назвать однозначной и последовательной.
Протест сошел?
Активная фаза протестов началась осенью прошлого года. В сентябре на улицу вышли сначала сторонники проевропейской платформы «Достоинство и правда» (Demnitate si adevar — DA), а затем представители левых сил — Партии социалистов и «Нашей партии».
Несмотря на многочисленность манифестантов и отмечавшийся особенно поначалу гражданский энтузиазм, добиться за прошедшие почти пять месяцев протестующим удалось немногого. Властям легко удавалось «заболтать» требования манифестантов в бесплодных переговорах, а также играть на их внутренних противоречиях.
Виной тому в значительной степени была непоследовательность лидеров протестов и конфликты между различными лагерями протестующих. И если политические разногласия к январю удалось преодолеть — сегодня левые и правые протестуют вместе — то с последовательностью и стратегией действий дела по-прежнему обстоят неважно.
Манифестанты уже неоднократно объявляли властям свои требования, причем большинство из них переходили из одного списка в другой, выдвигали грозные ультиматумы, устанавливали сроки. Однако после отказа властей от их выполнения, неизменно оказывалось, что «плана Б» (это выражение, использованное Игорем Додоном, уже стало нарицательным) у оппозиции попросту нет.
К настоящему моменту лидеры оппозиции упустили, по крайней мере, два момента, когда общественное возмущение достигало максимума, и люди были готовы к решительным действиям. Первым поводом было назначение вечером 15 января кандидатом на пост премьера Павла Филипа — выдвиженца Демпартии и ближайшего соратника олигарха Владимира Плахотнюка.
Разочарование протестующих тогда было тем сильнее, что еще днем 15 января казалось, что президенту Николае Тимофти удалось выстоять перед натиском Демпартии, и досрочные выборы близки. Однако все изменилось в считаные часы: Тимофти выдвинул в премьеры кандидатуру главы своей администрации Иона Пэдурару, который, недолго думая, добровольно сошел с дистанции.
Казалось, взрыв общественного недовольства неизбежен. Однако в субботу 16 января протест был проведен на удивление вяло. Ораторы со сцены говорили, что время действовать еще не пришло, и всячески намекали, что пик протестов придется на день, когда парламент соберется, чтобы утвердить правительство Филипа.
Второй максимум протестной активности по логике событий должен был прийтись на 20-21 января. В первый день в парламенте проходило голосование по утверждению правительства Филипа. После того как парламент проголосовал за утверждение кабмина, протест оппозиции у здания парламента едва не обернулся штурмом законодательного органа.
Группе манифестантов удалось прорваться в здание. Однако лидеры протеста — Андрей Нэстасе, Ренато Усатый и Игорь Додон — призвали их отступить. Когда толпа не подчинилась, они покинули площадку перед парламентом, сняв с себя ответственность за происходящее. Затем на место событий был стянут спецназ, а разрозненные протестующие покинули здание.
Уже тогда стало очевидно, что и на этом этапе «идти до конца» лидеры протеста не намерены. Это подтвердилось и на следующий день. Хотя после того как выяснилось, что правительство Филипа тайно и под покровом ночи принесло присягу, протестный накал, казалось, должен был лишь возрасти.
На общее разочарование протестующих накладывался и тот факт, что общество было фактически обмануто: накануне вечером пресс-секретарь президента Влад Цуркану проинформировал, что правительство принесет присягу не ранее 21 января. И манифестанты намеревались собраться утром следующего дня, чтобы не дать этому произойти. Но вместо этого они были поставлены перед свершившимся фактом.
На волне похожего разочарования и ощущения обмана в свое время произошли события 7 апреля 2009 года. На этот раз, однако, недовольство и энергетику толпы лидеры протестов направили в многокилометровые марш-броски по Кишиневу — к зданию Moldtelecom, затем к Конституционному суду, потом к госрезиденции. Там Нэстасе, Додон и Усатый встретились со спикером Канду, выдвинув новые сроки для выполнения своих требований, которые в очередной раз были отвергнуты.
В дальнейшем, несмотря на продолжающееся ужесточение риторики лидеров объединенной оппозиции, протесты принимали все более безобидные для властей, а порой и странные формы — как в случае с «предупредительным» блокированием одного из столичных шоссе. Состоявшийся в день утверждения правительства Филипа штурм группой протестующих здания парламента на этом фоне выглядел то ли неловким фальстартом, то ли нежеланным «перегибом», от которого протестные лидеры поспешили откреститься.
Заграница поможет
В отличие от действий лидеров протеста шаги властей в эти дни, напротив, были последовательны и оставляли ощущение, что с какого-то момента они были уверены в благополучном для себя исходе и в том, что ситуация с протестами не выйдет из-под контроля. Так и произошло, несмотря на то, что отдельные действия властей — в особенности тайная полуночная присяга правительства Филипа — выглядели настоящим вызовом протестующим «несогласным».
Ощущение того, что правительство Филипа и «продемократическая» власть в целом устоят, окончательно утвердилось после заявления помощника госсекретаря США по Европе и Евразии Виктории Нуланд. В ходе визита в Бухарест 18 января она высказалась в поддержку «парламентского большинства» и правительства, формируемых в Молдове под эгидой Демпартии. Она также дала понять, что считает правительственный кризис в Кишиневе исчерпанным, а новую власть — «проевропейской».
Тональность заявлений вслед за Вашингтоном сменила и Румыния. Еще несколькими днями ранее Бухарест в русле единой политики ЕС критически высказывался в отношении попытки Плахотнюка взять под контроль все рычаги власти в Молдове. Однако после визита Нуланд в Бухарест румынское руководство открыто поддержало новое молдавское правительство и пообещало ему политическую и финансовую поддержку.
Именно в Бухарест совершил свой первый визит в качестве премьера Павел Филип, фактически легализовавшись на международной арене через контакт с румынским руководством.
Единственным партнером Молдовы по развитию, который занял нейтральную позицию оказался Евросоюз. ЕС до сих пор воздерживается от комментариев по поводу нового правительства, ограничившись призывом к спокойствию и диалогу между властями и протестующими.
Москва на официальном уровне также высказалась осторожно. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков призвал все политические силы в Молдове не прибегать к насилию. А официальный представитель МИД РФ Мария Захарова заявила, что Москва «заинтересована во взаимоотношениях со стабильной Молдовой».
Более откровенно по ситуации в Кишиневе по традиции высказались в Госдуме РФ. Глава думского комитета по делам СНГ Леонид Слуцкий (ЛДПР) охарактеризовал ситуацию в Кишиневе так: «Низы явно “не хотят”, а власть продолжает удерживать ситуацию лишь при поддержке извне». «Поддерживает Запад нынешнюю молдавскую верхушку лишь из страха, что в случае досрочных парламентских выборов, будь они сейчас, к власти, вероятнее всего, пришли бы политические силы, поддерживающие курс на евразийскую интеграцию», — добавил Слуцкий.
Судя по высказываниям Слуцкого, а также по тональности российских госканалов, освещавших протесты в Кишиневе исключительно в позитивном ключе, Москва не против досрочных парламентских выборов в Молдове. Но и ситуация, при которой левые пророссийские силы зарабатывают электоральные очки на протестной активности, ее тоже пока устраивает. Информированный собеседник NM в Москве рассказал, что в ноябре прошлого года Владимир Плахотнюк провел переговоры в администрации президента РФ, где попытался согласовать свою кандидатуру на роль премьера. На что получил ответ: «Сначала досрочные выборы, потом посмотрим».
Правящий мастер-класс
Тем временем сама Демпартия и подконтрольное ей правительство начали активную игру на внутриполитическом поле. С одной стороны, с момента своего назначения кабмин Филипа регулярно генерирует позитивный информационный фон — снижены тарифы на газ, повышены социальные пособия, объявлен трехмесячный мораторий на проверки бизнеса, уволены не пользующихся особой популярностью чиновники (правда, в основном назначенцы либерал-демократов), в отношении которых высказаны подозрения в коррупции.
С другой стороны, создаются организации-клоны оппозиционных партий. Так, на прошлой неделе появилась провластная платформа DA — Dreptate si adevar («Справедливость и правда»). Технология запуска спойлеров была отработана ранее. Напомним, в парламентских выборах 2014 года принимала участие Коммунистическая партия реформаторов Молдовы (Partidul Comunist Reformator din Moldova — PCRM), которую возглавлял политик Руслан Попа. Партия коммунистов Владимира Воронина обвиняла ее в использовании схожего названия и символики. На выборах партия-клон получила 4,92%, в парламент не попала, а после вообще свернула активную деятельность (последние обновления на сайте сделаны 18 октября 2014 года).
Сама Демпартия тем временем начала ребрендинг, готовясь сдвинуться влево и побороться за электорат Партии социалистов. Демократы создают социал-демократическую платформу, уже сформированную в парламенте с участием 14 бывших коммунистов.
В расчет, судя по всему, принимается как сценарий скорых досрочных выборов, так и продолжительного удержания власти. Роспуск парламента возможен в случае, если после истечения в марте президентского мандата Николае Тимофти депутатам не удастся избрать нового главу государства. В то же время демократы могут выдвинуть и своего кандидата в президенты. Это может быть как сам Владимир Плахотнюк, так и кто-то из близких к нему фигур. Для этого Демпартии необходимо нарастить нынешнее «большинство» до 61 голоса. В том, что при желании у них это получится, мало кто сомневается.
Что касается пребывающей сейчас в раздумьях оппозиции, то она, по-видимому, смирилась с отведенной ей ролью элемента давления на власть. По крайней мере, пока.
