Накануне ежегодного марша солидарности с ЛГБТ-сообществом, правозащитник Евгений А. Голощапов специально для NM написал о настоящей свободе собраний, поддержке ЛГБТ+ и о том, чем еще мы можем гордиться в Молдове.
Я часто слышу фразу: «Хотим провести протест. Надо обратиться в мэрию за разрешением». И каждый раз мне хочется кричать: «Люди! Проснитесь! В Молдове уже 14 лет не надо получать никаких разрешений от мэрий для проведения протестов, митингов и демонстраций!».
14 лет! Настолько глубоко засело в нас «получение разрешений». И это далеко не только о собраниях, а в принципе об отношениях между людьми и властью.
Последние недели тема «разрешений» и «запретов», кому можно и кому нельзя проводить собрания, снова стала актуальной в связи с планами провести в Кишиневе марш солидарности с ЛГБТ-сообществом. Эмоции бьют фонтаном со многих сторон. А они, как известно, мешают адекватно мыслить и принимать решения. Давайте разберемся по-взрослому, что к чему.
Позитив и негатив: теория
Наверняка вы заметили, что, когда мы говорим о правах человека, перед некоторыми из них само собой напрашивается слово «свобода»: свобода слова, свобода передвижения, свобода вероисповедания, свобода объединений, свобода собраний. Напрашивается это слово не просто так. Эта «свобода» означает, что мы, люди, можем сами что-то сказать в микрофон журналисту или написать пост в соцсети. Поехать за город на праздник лаванды или собирать черешню. Сходить в церковь, синагогу или мечеть. Объединиться в кружок любителей тушканчиков, присоединиться к общественной организации вегетарианцев, создать новую политическую партию или провести пикет у парламента или посольства.
В этих ситуациях у мэрий, полиции, коммунальных служб и других властей возникают так называемые «негативные обязательства». То есть они не должны от нас требовать, чтобы мы на каждый наш вдох подавали заявления и получали от них разрешения. Напротив, эти «негативные обязательства» состоят в том, что властям ничего не надо делать. Их задача — просто не мешать нам заниматься нашей бурной деятельностью. При этом действовать, то есть осуществлять свои «позитивные обязательства», власти должны лишь тогда, когда мы сами их об этом попросим (например, нам необходимо подключить к электросети звукооборудование), или когда нам что-то угрожает: например, кто-то намеренно мешает, оскорбляет, нападает. Тогда в дело должна вмешаться полиция, защитить нас, разделить манифестантов и контрманифестантов и обеспечить общественный порядок, т.е. продолжать ответственно делать то, чем полиция и так всегда занимается.
Позитив и негатив: как было
Но все это в теории. Буква закона и практика могут выглядеть по-разному. Так, в 1995 году в Молдове приняли закон “Об организации и проведении собраний”, довольно неплохой документ для реалий тех времен. Однако в этом законе говорилось, что, если мы хотим провести протест, митинг или шествие, то не только должны заранее сообщить об этом мэрии, но и должны еще получить от нее разрешение на проведение нашего мероприятия. То есть действовал «разрешительный» порядок собраний, который, как мы уже выяснили, не соответствует нашей теории «свобод».
Гражданские активисты 90-х и особенно, нулевых годов помнят, насколько легко и без особых объяснений мэрия Кишинева могла отказать в выдаче разрешений или изменить место проведения собраний. Вы хотели протестовать в центре города, чтобы привлечь внимание людей и журналистов к волнующей вас проблеме? А вас отправляли протестовать к “Зеленому театру” у Комсомольского озера или на окраину города, чтобы вы рассказывали о наболевшем бегающим по соснам белкам и пролетающим мимо стаям воробьев.
Мне тоже довелось столкнуться с подобными проблемами: в 2006-2007 годах мэрия Кишинева четыре раза запрещала провести мероприятия правозащитной организации Amnesty International Moldova, исполнительным директором которой я тогда был, или переносила место их проведения куда подальше. Четыре раза нам приходилось обращаться в суд. К чести судебной системы мы выиграли все четыре судебных процесса, но это принесло лишь моральное удовлетворение. Ведь момент проведения мероприятий (конкретная значимая дата или событие в стране или мире) был упущен, и судебные решения никак не мешали мэрии снова и снова запрещать наши мероприятия.
Кроме того, даже если вы получили разрешение на собрание, это вовсе не значило, что вы сможете его провести. В то время у полиции были довольно широкие полномочия для прекращения или разгона мероприятий. Кроме того, закон не предусматривал никаких поблажек для малочисленных пикетов. Одиноко стоящие, сидящие или ходящие демонстранты имели все шансы ближе познакомиться с прелестями «обезьянников» в полицейских участках.
Именно это часто происходило, например, с участниками пикетов, которые устраивали члены организации Hyde Park во главе с Олегом Брегой и креативным Анатолом Мэтэсару (если не помните, то прогуглите их, получите много впечатлений или даже пару минут смеха).
Позитив и негатив: как стало
То ли на небе произошли какие-то катаклизмы, то ли звезды сошлись, но в 2007 году власть, находившаяся в то время в руках Партии коммунистов, решила провести реформу в области свободы собраний. Разработка и принятие нового закона стала тем самым счастливым случаем, когда совпадают политическая воля и экспертные знания, то есть возможность профессионально работать над документом, исходя из международных стандартов и здравого смысла и без вмешательства «политической целесообразности».
Подготовку законопроекта поручили министерству юстиции, и к этому процессу присоединились заинтересованные общественники. С благословения Татьяны Андреевны Филатовой, начальника Управления разработки нормативных актов минюста, ключевыми авторами документа стали сотрудник управления Григоре Чуботару и двое представителей Amnesty International— Слава Балан и ваш покорный слуга. В результате мы получили один из лучших и прогрессивных в Европе законов о собраниях. ООН, Совет Европы и ОБСЕ начали ссылаться на Молдову как на страну, с которой стоит брать пример. И нам действительно есть чем гордиться на весь мир!
«Что же такого вы там придумали?» – спросите вы. Ничего особенного. Всего лишь прописали все так, как должно быть в любом нормальном государстве, в котором человек, возможности его личного и профессионального развития и реализации являются главными ценностями, а власти — это наемные управленцы, действующие в интересах людей. А если конкретно, то фундаментальным новшеством стало то, что мы заменили «разрешительную» систему на «уведомительную». Объясню суть того, что это значит.
О «верблюдах»
Как мы помним, по старому закону мэрия могла спокойно запретить проведение собрания, и мы с вами должны были идти в суд и доказывать, что мы – не верблюды. По новому закону “О собраниях”, принятому 22 февраля 2008 года, мы, как и раньше, должны уведомлять мэрию о наших намерениях, но теперь нам не надо получать от нее никаких разрешений – это первое. Письменно уведомили и пошли себе заниматься подготовкой мероприятия. Поэтому любые заявления местных властей о запрете каких-либо собраний являются не более чем сотрясанием воздуха. Никакой юридической силы эти заявления не имеют, и организаторы собраний могут их проводить.
Если мэрия считает, что собрание все-таки необходимо запретить, то уже она сама должна идти в суд и доказывать, что мы-таки являемся верблюдами – это второе. Теперь только суд как независимый арбитр может решить, запретить ли мероприятие. Основания для запрета тоже четко прописаны в законе. Таким образом, мы упростили жизнь людей и дисциплинировали местные власти.
Дать или не дать?
Конечно, власти могут создать практические трудности, которые значительно затруднят или даже помешают провести собрание. Например, может внезапно возникнуть жгучее желание перекопать дорогу, заняться ремонтом подземных коммуникаций или провести срочную укладку асфальта. Это как раз то, что мы слышим сейчас в связи с намеченным на 19 июня маршем солидарности с ЛГБТ-сообществом, организованным Центром информации ГЕНДЕРДОК-М. Однако этим власти создают проблемы, прежде всего, самим себе. Организаторы вряд ли отменят намеченное мероприятие. Но им, возможно, придется корректировать маршрут, и это потребует от полиции дополнительных усилий для поддержания общественного порядка. Кроме того, власти рискуют столкнуться с рассмотрением новых жалоб в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ), который присуждает и финансовые компенсации. Не забываем, что в Молдове уже есть возможность предъявлять регрессные иски, чтобы вернуть в бюджет средства, выплаченные на основании решений ЕСПЧ. Поэтому в перспективе бюджет мэрии или кошелек мэра могут похудеть на десяток тысяч евро.
Но главный вопрос не в деньгах. А в том, что власти мешают проводить общественные мероприятия тем, кто им не нравится.
Такая ситуация для мира не нова. В начале века Клара Цеткин и Роза Люксембург проводили в Европе выступления женщин в борьбе за равные права. Понятное дело, это не нравилось значительной части общества, особенно мужчинам. В 50-х и 60-х годах прошлого века Мартин Лютер Кинг проводил в США протесты за гражданские права чернокожих людей. И это тоже не нравилось значительной части общества, особенно белым. С помощью протестов женщины и чернокожие заявляли о том, что они здесь, они сталкиваются с проблемами, которые необходимо решить.
Теперь и в Молдове проводят марши солидарности, чтобы сообщить обществу о том, что люди, относящиеся к сообществу ЛГБТ+, являются частью молдавского общества, они живут здесь и сейчас. Они тоже учатся в школах и университетах, живут в семьях, работают в частных фирмах и госструктурах, каждый день ходят по улицам городов и сел, пользуются магазинами и посещают поликлиники. Но сталкиваются с проблемами, предрассудками, предубеждениями и даже преследованиями, отравляющими им жизнь. И эту ситуацию необходимо изменить.
Мы не обязаны никого любить. Но мы как цивилизованное общество должны вступаться за тех, кто находится в более уязвимом положении, создавать нормальные условия жизни и развития для всех. Помните слова пастора Мартина Нимеллера о нем самом во время Второй мировой войны?
«Когда нацисты пришли за коммунистами, я оставался безмолвным. Я не был коммунистом.
Когда они сажали социал-демократов, я промолчал. Я не был социал-демократом.
Когда они пришли за членами профсоюза, я не стал протестовать. Я не был членом профсоюза.
Когда они пришли за евреями, я не возмутился. Я не был евреем.
Когда пришли за мной, не осталось никого, кто бы заступился за меня».
Даже исходя из сугубо эгоистических соображений, нужно защищать права других людей, в том числе и ЛГБТ+, так как это защищает и ваши права тоже. Поэтому подумайте, может быть, и вы присоединитесь 19 июня к маршу солидарности в Кишиневе. Я точно буду в нем участвовать вместе с друзьями и коллегами.
Автор: Евгений Александрович Голощапов – юрист, правозащитник, член Совета по предупреждению и ликвидации дискриминации и обеспечению равенства.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
Поддержи NewsMaker!
