В новом выпуске предвыборного спецпроекта NM «Кто следующий?» кандидат в президенты от политического блока Unirea Дорин Киртоакэ рассказал, почему против него завели уголовное дело, была ли в мэрии Кишинева коррупция, и почему в Молдове больше не считают угрозой объединение с Румынией.
О политическом лицемерии
Во время предвыборной кампании мы, с одной стороны, призываем людей сидеть дома, поменьше выходить на улицу, а, с другой стороны, кандидаты проводят встречи с избирателями, на которых присутствуют по 200-300 человек. Когда было по 20-30 новых заражений, все должны были сидеть дома, а сейчас, когда в день доходит до тысячи заражений, такие встречи проводят. Мы (команда Киртоакэ. — NM) стараемся такого избегать, потому что это лицемерие. В нашей политике и так много лицемерия.
Когда я призывал в марте не проводить довыборы в парламент по Хынчештскому одномандатному округу, ни у нас, ни в Европе, нигде в мире не было рецепта, как во время эпидемии проводить выборы, как вообще организовывать экономическую деятельность и жизнь людей в этих условиях. Но постепенно все пытаются войти в новое русло. Если в марте никому не было понятно, как с этим жить, то сейчас все понимают, что через это надо пройти.
О внешнем вмешательстве
Россия всегда вмешивалась в наши выборы, и это не секрет. Но сейчас это происходит открыто. Первое — офицеры ФСБ находятся в Кишиневе в офисе ПСРМ, где расположен предвыборный штаб Игоря Додона. Второе — за пару недель до выборов Путин призывает голосовать за Додона. Это прямое нарушение Конституции.
Никогда тут не было сотрудников европейских или румынских спецслужб, чтобы влиять на выборы. А вот офицеры российских спецслужб находятся тут, как у себя дома.
До начала избирательной кампании кандидаты получили поддержку зарубежных партнеров, но это было до 1 октября (партия «Христианско-демократический союз» Германии заявила о поддержке кандидата в президенты Молдовы от партии «Действие и солидарность» Майи Санду. 13 октября. — NM) https://newsmaker.md/rus/novosti/partiya-merkel-soobschila-chto-podderzhivaet-sandu-eto-zakonno/
Все знают, что Россия поддерживает Додона. Но то, что Владимир Путин обращается напрямую к избирателям Молдовы, — это неправильно, это нарушение независимости государства.
Мы в этой связи обратились в прокуратуру и в ЦИК.
Об объединении с Румынией
В 1991 году мы боролись за независимость, чтобы предпринять следующий шаг — объединиться с Румынией. Все знают историю. Надеюсь, что постепенно мы сможем убедить русскую, украинскую, гагаузскую общины в том, что в Европе и в Румынии нас ожидает хорошая жизнь для всех. Постепенно мы переходим на другой уровень. Раньше воссоединение раньше считали угрозой, теперь его считают надеждой на лучшую жизнь.
Это естественно — быть одним целым с государством, с которым нас связывает многовековая история. Зачем Санкт-Петербург или Тверь отделять от России, а затем присоединять?
Румыния заявила, что всегда готова принять Молдову. Законы независимой Молдовы останутся в силе, и никто не будет аннулировать то, что произошло, начиная с 1990 года.
У нас нет сектантского подхода к объединению с Румынией. В Конституции Молдовы предусмотрена возможность принимать такие решения, как объединение с Румынией, но Додон хочет это запретить. Вот почему мы должны участвовать в этих выборах — чтобы не позволить отнять у нас эту возможность. Но каких-то искусственных или силовых решений мы принимать не собираемся. Мы будем работать над тем, чтобы это стало популярным курсом в народе, и тогда за это можно будет в парламенте голосовать или на референдуме решать. Это наикратчайший путь, чтобы лучше жить. А в остальном у нас получается какая-то некачественная Румыния. Мне кажется, это все осознают, а русскоязычное население просто ждет, когда определятся румыноговорящие, чтобы двигаться дальше.
О политической карьере
Чтобы стать политиком республиканского уровня, нужно было добиться каких-то результатов на уровне города. И тому свидетельство мандаты, которые я получил от горожан, и возможность благодаря этому продвигать свои проекты. То, что сейчас есть в городе, — это результат работы за последние 10-13 лет. Тут мне не за что оправдываться, результат на лицо.
То, что выглядело по-советски в городе, ушло на второй план. Появились новые троллейбусы, освещение до аэропорта, были отремонтированы многие улицы, парк Valea Morilor, там же были руины. Появилась пешеходная улица, были инвестиции в пригороды, были реализованы европейские проекты. В 2007 году город был банкротом. Мы вернули около 1 млрд леев, этот долг остался от коммунистов, которых представляли тогда Воронин, Додон, Гречаная, Иордан, Светлана Попа. Им это было совершенно невыгодно, и они хотели разрушить положительный имидж. Было пять проектов — по термоизоляции зданий, транспорту, водоканалу, очистным сооружениям, которые будут полностью готовы в ближайшее время. Были проекты по дорогам. У нас в мэрии был такой подход — мы делали не косметический ремонт, а разбирались со всем, начиная с того, что под асфальтом.
Логично было в 2015-2016 годах пойти на должность председателя Либеральной партии, но тогда была эта рейдерская атака на партию, и все отложилось на более поздние сроки.
Если не служить всей этой системе, не воровать, не иметь миллионы на телевидение, конечно, в ход пойдут все грязные методы.
Моя совесть чиста, и я надеюсь, что время все расставит на свои места. Я легко могу смотреть назад и радуюсь, когда хожу по улицам города и вижу результаты своей работы и усилий. Конечно, есть пропаганда, но, думаю, люди уже могут сравнить. Да, сейчас сделали красивую тротуарную плитку, но она слишком дорогая, и сделали это под выборы.
О Приднестровье
Мы должны стать центром притяжения для Приднестровья, как западная Германия стала центром притяжения для восточной Германии, как Румыния является центром притяжения для нас.
Об уголовном деле
В уголовном деле против меня нет ничего. Сейчас все на том же уровне, как было три года назад. Прокуратура не может поддерживать свое обвинение, но и отказываться от него не хочет. Прокуратура подконтрольна Додону, и Додону не выгодно отказываться от этого дела, потому что сделал он его вместе с Плахотнюком, чтобы добиться власти на уровне мэрии. А Плахотнюк хотел получить авторизации, которые я отказывался давать.
Нынешний депутат Владимир Андронаке приходил ко мне на прием по поводу здания на Влайку Пыркэлаб, неподалеку от консульства Румынии. Мы тогда дали градостроительный сертификат на строительство четырехэтажного здания, потому что это центр города, а сейчас там строят 14-этажную башню, и нет никакой реакции мэрии. Хотя мы этот вопрос поднимали.
Владельцы кафе Guguţă тоже хотели получить авторизацию на 16 этажей, хотя там ничего другого, кроме объекта соцкультбыта, не может быть. А высота не может превышать высоту взрослых деревьев. Это конфликтная ситуация. То же самое было и в парке La Izvor: я отказался отдать эти два острова тем, кто уже приватизировал землю в парке. Все, что приватизировал Плахотнюк, в руинах. Вот эти конфликтные ситуации и закончились тем, что на меня завели уголовные дела и силой лишили возможности дальше работать в мэрии. Демократическим путем они меня выбить из мэрии не могли.
О коррупции в мэрии
Разве миллиард в мэрии украли? Плахотнюк и социалисты говорили о коррупции в мэрии, чтобы скрыть большую коррупцию с приватизацией участков, банками, аэропортом, Air Moldova. Да, коррупция есть везде, но коррупция на уровне местных властей несоизмерима с коррупцией на уровне страны. Гостиница «Националь» — частная собственность Плахотнюка, как и здание в парке, острова в парке La Izvor.
Если вспомнить те случаи коррупции, которые я выявлял в мэрии, — 30-50 чиновников были уволены. Но они обращались в суд, в прокуратуру, и через некоторое время их судебным решением возвращали на работу, и делали это люди Плахотнюка, чтобы затем в прессе говорить, что мэрия — это олицетворение коррупции, и дальше себе воровать на уровне страны.
