Сегодня в России быть квир-человеком означает жить под постоянной угрозой. После решения Верховного суда, который признал «ЛГБТ-движение» (на самом деле несуществующее как организация) «экстремистским», страх достиг рекордных масштабов. Но этот климат возник не за одну ночь: он формировался десятилетиями авторитаризма, пропаганды и общественного соучастия. Мы поговорили с Дилей Гафуровой, директоркой организации «Сфера», активисткой и политологом, о том, что значит быть квир-человеком в сегодняшней России и о коллективной ответственности российского общества за укрепление нынешнего режима.
Диля Гафурова покинула Россию. Ее местонахождение не разглашается из соображений безопасности.
Как сегодня чувствуют себя ЛГБТК+ люди в России?
Диля Гафурова: Люди находятся в состоянии сильного страха. Независимо от их социального статуса, они боятся выдать себя. Особенно тяжелое положение у ЛГБТ-родителей и родителей квир-детей. Они живут в постоянном ужасе: если ребенок что-то расскажет, семью могут донести. Несовершеннолетние квир-персоны — самые уязвимые. Мы до сих пор оказываем им прямую помощь, включая психологические консультации.
Многие выбирают эмиграцию?
Диля Гафурова: Да, часть уезжает. Но большинство остается, даже когда риски для жизни и свободы огромные. Причины — семья, отсутствие ресурсов, незнание языков. Все больше людей обращаются к нам с тяжелыми тревожными состояниями, паническими атаками, суицидальными мыслями. Риск самоубийства вырос колоссально.
Как выглядит повседневная жизнь сообщества сегодня?
Диля Гафурова: Уровень бедности вырос, вместе с ним и уязвимость. Но люди хотят встречаться, участвовать в культурной жизни. Однако даже частные мероприятия подвергались полицейским рейдам. Издатели, выпускавшие книги с ЛГБТ-темами, оказались под уголовным преследованием. Крайне правые группы ломятся в двери к людям. Дома ты тоже не в безопасности.
Можно ли рассчитывать на полицию?
Диля Гафурова: Практически нет. Полиция часто только усугубляет ситуацию. Иногда мы прибегаем к стратегическим искам, но это рискованно. Иногда рекомендуем внутреннюю релокацию в другой регион.
Как вы думаете, могло ли российское общество остановить режим?
Диля Гафурова: После 1991 года так и не были выстроены настоящие демократические институты. Уже в начале 2000-х наблюдались преследования, контроль над прессой, аресты. Протесты 2011–2012 годов показали желание сменяемости власти. Но репрессии усиливались постепенно, а люди предпочли спокойствие.
Ответственность есть — российское общество закрывало глаза на многое. Сопротивление существовало, но оно было разрозненным и постепенно исчезло. Кто-то устал, кто-то смирился, и страх победил. Точка невозврата наступила еще до полномасштабного вторжения в Украину, когда все понимали: любой протест может означать тюрьму.
Как россияне воспринимают войну?
Диля Гафурова: Я наблюдаю усталость от войны. Но пропаганда делает свое дело. Когда у человека погибает родственник на фронте, чтобы оправдать боль, он предпочитает верить пропаганде. Очень трудно принять, что ты — не герой, а агрессор. И тогда люди начинают рассказывать себе историю, которую им предлагает режим.
Как вы оцениваете решение Верховного суда о признании ЛГБТК+ экстремистами?
Диля Гафурова: Это не стало сюрпризом. Оно лишь узаконило уже существующий механизм преследований: рейды на клубы, кафе, культурные пространства — более 50 только до апреля этого года. Под уголовное преследование попадали обычные люди, администраторы заведений. Атмосфера страха тотальна. Родители доносили на собственных детей.
Закон о «пропаганде» 2013 года, якобы для «защиты несовершеннолетних», в 2022 году был расширен на все возрастные группы. Это политический инструмент. Режим придумал миф о «традиционных ценностях» и превратил квир-сообщество во «внутреннего врага». С тех пор уровень насилия вырос взрывным образом. Только за последний год мы задокументировали более 450 случаев физических нападений на квир-людей — вдвое больше, чем раньше.
Как вы видите будущее?
Диля Гафурова: К сожалению, пропаганда, война и страх формируют коллективное сознание. Ни один народ не рождается «предрасположенным» к ненависти, но когда государство создает репрессивную систему и уничтожает все альтернативы, люди начинают ненавидеть и бояться. Выбор всегда есть. Мы продолжаем оказывать помощь, но также должны разоблачать абсурд режима, который преследует собственных граждан.
Я убеждена: Россия не сможет ничего изменить без реального участия гражданского общества и без соблюдения международных норм.
