Итоги дня: о том, следит ли Интерпол за Плахотнюком, о референдуме о переводе в госдолг украденного миллиарда и новых демократах
|
Сегодня день политических новостей. Стали известны новые подробности вчерашнего обсуждения ноты о «злоупотреблениях российских спецслужб по отношению к молдавским чиновникам», которую спикер парламента Андриан Канду и премьер-министр Павел Филип передали российскому послу Фариту Мухаметшину. Как узнал NM, за два часа до этого Павел Филип провел встречу с западными дипломатами и рассказал им о попытках России добиться того, чтобы Интерпол начал процедуру мониторинга в отношении лидера Демпартии Владимира Плахотнюка. Интерпол не разглашает данные о мониторинге, но по информации нескольких собеседников NM, Плахотнюк уже около полугода не покидал Молдову.
А сегодня уже Игорь Додон встретился с главой российской дипмиссии по поводу той же ноты. Президент Молдовы осудил действия парламента и правительства, назвав их «неприемлемыми, необоснованными и провокационными». Российский МИД уже получил ноту и пообещал внимательно ее изучить.
И еще новость из мира внешней политики. Собеседники NM в администрации Додона сообщили, что Андрей Негуца возглавит молдавское дипломатическое представительство в Российской Федерации в течение примерно 40 дней. В этой связи Негуца предложил Игорю Додону рассмотреть 10 кандидатур на пост советника по внешней политике.
А теперь о политике и деньгах. Парламент отклонил законопроект президента Игоря Додона об аннулировании эмиссии гособлигаций, выпущенных для покрытия правительственных гарантий, которые были даны Нацбанку ради спасения трех проблемных банков. Социалисты объявили, что инициируют консультативный референдум по закону, с помощью которого власти переложили на плечи граждан украденный миллиард. На следующей неделе они отправят запрос в КС.
Кстати, в парламенте у нас перемены. К фракции Демпратии присоединились 14 депутатов, ранее покинувших фракцию Партии коммунистов. Таким образом, структура парламента теперь выглядит так: фракция ДПМ насчитывает сейчас 34 депутата, ПСРМ — 24 депутата, ЛП — 13, ЛДПМ — 9, ПКРМ — 7, неаффилированные — 14.
А теперь не о политике. В Кишиневе прошел первый раунд общественных слушаний на тему деперсонализации судебных решений, публикуемых на едином портале судебных инстанций. Журналисты, адвокаты и общественники говорили, что новая система публикации судебных решений без имен участников процессов ограничивает их профессиональные возможности и доступ к информации. Чиновники во главе с министром юстиции Владимиром Чеботарем утверждали обратное и ссылались на международный опыт. Подробности — здесь.
Вниманию автолюбителей. Если тема цен на бензин вам близка, вы переживаете каждый их скачок и хотите понять, как это все происходит — читайте нашу карточку.
И напоследок — интервью с лидером PAS Майей Санду, которая рассказала, является ли она «проектом Запада», в чем разница между «политиком из Facebook» и «политиками из телевизора», почему во время президентской кампании она не ездила в Гагаузию и не жалеет ли о решении заняться политикой в Молдове.
Вдруг вы еще не в курсе — наши итоги можно получать по почте. Просто оставьте свой e-mail в форме в правом нижнем углу сайта.
Подписаться на NM Espresso
Ежедневный дайджест главных новостей Молдовы на вашей почте
«Должность ректора не передается, как в Северной Корее». Ректор UTM Виорел Бостан о третьем сроке, дипломах с помощью ИИ и исчезающих профессиях. Интервью NM
В Молдове, как выяснилось, легко купить готовую дипломную или магистерскую работу. В новом выпуске подкаста «Есть вопросы» с Николаем Пахольницким ректор Технического университета (UTM) Виорел Бостан рассказал, как университет борется с этим явлением, зачем UTM иностранные студенты, исчезнут ли инженерные профессии с развитием ИИ, а также о том, зачем он пошел на третий срок ректора и что может сказать о сравнении UTM с Северной Кореей.
«Дипломная работа в сфере инженерии — это больше, чем просто реферат»
Недавнее журналистское расследование о купле-продаже в Молдове дипломных и магистерских работ наделало много шума. В минобразования пообещали обратиться в правоохранительные органы. Есть ли такая практика в Техническом университете?
Прежде всего нужно признать, что такое существует везде. Если говорить о покупке дипломных или магистерских работ, то в первую очередь речь идет о покупке или о попытках покупки за пределами университета. Преподавателям строго запрещено предлагать такие услуги, и я надеюсь, что у нас такого нет.
Кроме того, в том журналистском расследовании Техуниверситет прямо не упоминали. Я примерно понимаю, почему. Дело в том, что дипломная или магистерская работа в области инженерии, информационных технологий или сельского хозяйства — это, как правило, больше, чем просто письменная работа, реферат или текст на 20–30 страниц. В тех областях, по которым Технический университет предлагает обучение, такая работа имеет очень важную практическую составляющую. Нужно представить проект, провести технический анализ, конструктивные расчеты, разработать приложение, продукт или идею, которую ты должен реализовать. И чаще всего единственная возможность подготовить работу, соответствующую стандартам Технического университета, — это сесть за учебники и сделать ее самому.
Что касается самого феномена, конечно, он существует уже много лет. Но здесь нужно различать два аспекта. Первый — плагиат: когда ты берешь работу, которую кто-то когда-то написал и выдаешь ее за свою. Второй аспект — когда работу ты вроде бы сделал сам, но слишком сильно вдохновлялся чужими источниками, и это тоже уже можно отнести к плагиату. В последнее время плагиату в каком-то смысле помогает и искусственный интеллект.
Именно поэтому уже более семи-восьми лет в UTM действует процедура, в соответствии с которой все работы студентов, выдвигаемые к защите, проходят антиплагиатную проверку. Мы определяем степень совпадения, и это очень серьезная процедура. С другой стороны, чтобы убедиться, что студент действительно работал над своей темой, у нас есть процедура промежуточных представлений работы. Студент должен показать определенный процент готовности диплома перед комиссией.
NewsMaker
Существует и другая возможность — писать с помощью ChatGPT.
Искусственный интеллект — очень полезная технология для технологического развития человечества, но он создает и негативные эффекты. Все больше студентов используют ИИ для выполнения домашних заданий, написания эссе, переформулирования своих мыслей. С одной стороны, эта технология действительно может помочь: дать более комплексную и структурированную информацию, предложить определенные инсайты. Но, с другой стороны, студенты, которые слишком часто пользуются этим инструментом, рискуют отстать в развитии практических навыков и стать зависимыми от технологии.
Мы уже создали рабочую группу и сейчас разрабатываем стратегию и четкие правила использования ИИ, которые внедрим в Техуниверситете. относительно использования искусственного интеллекта. Речь идет, в том числе, о пересмотре подходов к оценке студентов, об изменении формата и содержания домашних заданий и индивидуальных работ. Одновременно мы хотим популяризировать эту технологию, сделать ее более доступной и понятной для преподавателей и студентов, чтобы она помогала им расширять свои возможности в обучении и доступе к информации.
20–30 лет назад в университетах, в том числе у нас, началась волна изменений, в результате которой практически исчезли устные экзамены. Главная причина в том, что оценка устного ответа всегда содержит элемент субъективности: итоговую оценку ставит преподаватель, и фактически нет доказательств, почему поставлена такая оценка. Ради большей объективности университеты стали переходить на письменные экзамены. Но сегодня мы видим, что письменные экзамены можно сымитировать или выполнить с помощью ChatGPT и других современных технологий.
А сегодня в университетах еще можно получить более высокую оценку за деньги?
У нас действует нулевая толерантность к подобным действиям. Я могу со 100-процентной уверенностью сказать, что системной коррупции в UTM нет. Возможно, есть отдельные случаи, но когда мы их выявляем, мы не позволяем этим преподавателям продолжать у нас работу.
Сколько выявленных случаев у вас было в последние годы?
Сейчас я не могу точно ответить. Было два– три случая, когда существовали подозрения, но не было четких доказательств. И здесь есть проблема: для этого необходима официальная письменная жалоба и взятие «с поличным», например с участием Наццентра борьбы с коррупцией. У нас такого не было, но были подозрения, и тогда люди уходили из университета. Несколько ситуаций касались преподавателей, которые пришли к нам после слияния с Аграрным университетом. Тогда мы ужесточили правила, усилили проверки и мониторинг. В итоге часть преподавателей, которые присоединились к нашей команде, через год добровольно покинули UTM.
«В UTM уровень образования сегодня ненамного ниже, чем во многих европейских университетах»
Как вы относитесь к молодому поколению? Есть стереотип, что качество студентов и школьников снижается из года в год, потому что самые сильные уезжают учиться за границу. Сейчас у молодежи гораздо больше возможностей, чем 20 лет назад.
Вообще это нормально, что любой выпускник лицея хочет учиться в университете, который максимально ему подходит и дает больше возможностей. Я окончил школу в 1989 году и тоже пытался поступить в университет за границей — поехал в Москву, но в итоге вернулся и учился в Кишиневе.
Сегодня возможностей гораздо больше, чем раньше: открытые границы, безвизовый режим с Европейским союзом, стипендии, которые предлагают не только Румыния, но и другие страны. И, конечно, важную роль сыграло хроническое недофинансирование университетов Республики Молдова в последние 20–30 лет. Университеты получают значительно меньше средств по сравнению с западными, и это сказалось на оснащении лабораторий, внедрении новых программ, модернизации и повышении квалификации преподавателей.
Сейчас ситуация меняется. Мы не пытаемся бороться с их выездом на учебу за границу, мы показываем, что есть возможность получить качественное образование и в Молдове. Например, в Техническом университете уровень образования сегодня ненамного ниже, чем во многих европейских университетах. У нас есть программы, которые дают студентам отличные знания и компетенции, а те, кто ездил на стажировки в западные вузы, часто говорят, что разницы почти нет.Есть и другой аспект: дома помогают родители, привычная среда. За границей появляются дополнительные расходы: жилье, питание, а стипендий не всегда хватает. Это становится нагрузкой и на студентов, и на их семьи. В западных странах многие студенты вынуждены подрабатывать, чтобы покрывать эти расходы.
Стереотип о том, что университеты в Молдове слабые и отсталые, действительно существует, но он не соответствует нынешней реальности. За последние годы произошло много изменений. Так, наш Техниверситет получил €5,5 млн кредита, предоставленного правительством через Всемирный банк, и около 90% этих средств мы инвестировали в оборудование и инфраструктуру. Мы обновили учебные программы, привлекали экспертов из страны и из-за рубежа, и это дало результат.
Еще недавно почти 50% выпускников лицеев уезжали учиться за границу, а сегодня благодаря национальным программам и профориентации около 60% выпускников остаются учиться в Молдове. Цель минобразования — довести этот показатель до 70%. Для этого нужно продолжать инвестировать в модернизацию, обновление содержания вузовских программ, в работу с преподавателями, развитие нового поколения кадров, внедрение технологий и улучшение инфраструктуры, а также расширение международной мобильности.
NewsMaker
«Может быть доктор наук в области менеджмента, который никогда не управлял бизнесом»
Давайте поговорим о преподавателях. Как можно привлекать в вузы новых людей, у которых есть уникальные знания и опыт, учитывая сегодняшние зарплаты?
Да, сегодня зарплаты не очень привлекательные. В последние годы ситуация немного улучшилась, но все еще остается далекой от идеальной. Зарплата преподавателя зависит от стажа и академической степени. В среднем базовая ставка — около 15 тыс. леев за одну учебную нагрузку. За степень доктора наук плюс около 4 тыс. леев. Многие наши коллеги получают больше одной ставки — примерно 1,2–1,5 ставки. Также они участвуют в разных международных и исследовательских проектах.
Но вопрос, который вы подняли, шире. Привлечение молодых людей в академическую сферу — сложная задача. И здесь есть еще одна проблема, о которой мы говорим давно. в Кодексе об образовании, принятом в 2013 году, есть положение, согласно которому теоретические курсы могут вести только люди с докторской степенью. Мы считаем это слишком жестким ограничением. Потому что в университет можно пригласить блестящего специалиста из индустрии — менеджера, тимлида, основателя стартапа, IT-специалиста с большим опытом, у которого нет научной степени, но есть практический опыт, который крайне важно передать студентам. С другой стороны, может быть доктор наук в области менеджмента, который никогда не управлял бизнесом и не создавал компанию. И тогда возникает вопрос, о каком управлении вообще идет речь, если у человека нет практического опыта принятия реальных решений и ведения бизнеса.
В университетах много теоретиков и мало практиков. Поэтому я продолжаю настаивать на необходимости смягчения норм Кодекса об образовании, чтобы дать университетам больше свободы самим решать, кто может преподавать теоретические курсы, и привлекать практиков из отрасли. Подвижки уже есть: несколько лет назад такие ограничения смягчили для IT-сферы и искусства.
В Молдове есть успешный пример привлечения иностранных студентов — Университет медицины и фармакологии им. Николая Тестемицану. Пытались ли вы работать в этом направлении?
Ситуация изменилась в последние три года. До 2021 года мы пытались привлекать иностранных студентов, но наши усилия были очень слабыми, у нас было примерно 100–150 иностранных студентов, в основном из Украины и Румынии. Были также из Турции, Греции, Марокко и Туниса.При этом хороший показатель для университетов Юго-Восточной Европы — 10–15% от общего числа. Для нас это 1200–1500 студентов. Сейчас, когда мы объединились с Университетом в Кагуле у нас примерно 15 тыс. студентов. И сегодня у нас почти 600 иностранных студентов. Часть иностранных студентов мы привлекли на программу с потенциалом — ветеринарная медицина. Эта сфера очень востребована иностранными студентами. В Аграрном университете было примерно по 10–15 студентов из Израиля в год на ветеринарной медицине. У них эта была программа на английском языке.
У этой специальности большой потенциал, потому что во многих странах, включая ту же Францию и Германию, есть так называемый numerus clausus, то есть число студентов, которые могут поступить ежегодно на ветеринарную медицину, ограничено — не более 40 человек.
Мы начали работать и с министерством просвещения. Для них число иностранных студентов важно, чтобы компенсировать тот дефицит, ту демографическую яму, через которую сегодня проходит Молдова.
«Мой отец не продвигал меня по карьерной лестнице»
Вокруг слияния UTM с Кагульским университетом было много критики. Говорили, что это нужно было, чтобы вы получили третий мандат ректора. Что можете об этом сказать?
Во-первых, был изменен Кодекс образования. В статье, касающейся количества мандатов ректора, которые может занимать человек, соответствующее изменение сделали для ректоров, которые прошли через процесс слияния университетов, и тогда эти лица получают право на третий мандат.
Я не воспользовался слиянием с университетом в Кагуле, потому что это изменение в Кодексе применяется в нашем случае через объединение с Аграрным университетом. В 2022 году этим изменением могли воспользоваться и ректор Государственного университета, и ректор Педагогического университета, которые прошли процесс слияния. И объяснение этого мне кажется абсолютно естественным, потому что после объединения с Аграрным университетом число студентов UTM выросло на 20%, а число научно-педагогических кадров, включая тех, кто пришел из исследовательских институтов, — на 30%.
То есть автоматически наше академическое сообщество выросло на несколько тысяч человек, которые не голосовали за мой второй мандат ректора. И еще один аргумент: после слияния мы должны обеспечить преемственность, учитывая, что слияние или интеграция — это долгий процесс, который может длиться и пять, и десять лет. К тому же не стоит забывать, что ректор избирается, а не назначается министерством. У нас в Техуниверситете на выборах ректора голосовали тысяча человек: все ассистенты, все преподаватели, доценты, профессора, 20% студентов, а также исследователи.
Теперь о том, вокруг чего тоже было много критики: зачем вообще нужно было объединение с университетом в Кагуле? Во-первых, было много фейков и манипуляций, что университет в Кагуле закрывают, уничтожают, ликвидируют, как это было, кстати, и в случае с Аграрным университетом.Эти университеты не исчезли, они просто стали частью более сильного и более масштабного сообщества, которое есть у Технического университета.
В университет в Кагуле летом прошлого года должны были открыть магистратуру в области инженерии и менеджмента автомобильной промышленности для компании Draxlmaier. Они не смогли ее открыть. Почему? Потому что у них нет лицензии в автомобильной сфере. У нас такая лицензия есть, и мы свободно можем продолжать эту программу.
Ректор Госуниверситета Молдовы Игорь Шаров сравнил ситуацию в UTM с Северной Кореей. Он напомнил, что вы ректор с 2016 года, а до этого ректором был ваш отец. Что вы думаете о «династии ректоров» — это нормально или нет?
Здесь есть, опять же, инсинуация и манипуляция, потому что упускается из виду очень важный момент — что ректор не назначается, должность ректора не передается по наследству, его избирает академическое сообщество университета. Они голосуют за управленческую программу, за человека. Я свои научные исследования, в том числе за границей, проводил самостоятельно. Меня не продвигал по карьерной лестнице мой отец, и никогда, не дай Бог, я этим не пользовался. Все три мандата ректора я выиграл в конкурентной борьбе с другими претендентами. Должность ректора не передается по наследству, как в Северной Корее должность генерального секретаря партии. Мне кажется, это очень недостойная инсинуация для академического работника, который тем более знает, как устроен университет.
NewsMaker
«Какие инженерные профессии исчезнут? Я думаю — никакие»
Как вы думаете, какие инженерные специальности будут наиболее востребованы через десять лет?
Я думаю — все. При этом все они изменятся и будут адаптироваться [к новой реальности]. ИИ — это просто очень мощная технология. Инженерия и вообще человечество прошло через несколько технологических революций. Паровая машина, автоматизация. Электричество, ядерная энергия, космические технологии. Когда появилась первая ракета, все говорили, что через 20 лет мы будем на Луне, а через 50 лет — неизвестно где. Но все происходит не так, как мы себе представляем. Появились компьютеры, но исчерпывающих предсказаний, какое влияние это окажет, не было. Потом появился интернет… Может быть, с появлением ИИ многие профессии исчезнут. Но на протяжении всей истории цивилизации одни профессии исчезали, другие появлялись, какие-то адаптировались к новым реалиям. То же самое было с мобильными технологиями. Люди не всегда осознают, но за последние 15 лет вычислительная мощность наших телефонов выросла экспоненциально. У меня во время докторантуры в США [1998-2004 годы] был более слабый компьютер хчем сейчас смартфон, и мне казалось, что у меня мощная рабочая станция. Сегодня у меня в кармане мощность больше.
Теперь относительно того, какие инженерные профессии исчезнут. Я думаю — никакие. Они будут переосмыслены. Конечно, будет важно умение общаться с этими технологиями, писать промпты или использовать их. Также некоторые квалификации изменятся. ИИ позволит быстрее автоматизировать определенные процессы — будь то в коммуникациях, электронике, исследованиях, электротехнике или энергетике. Инженеры просто должны будут уметь использовать это. Появится много приложений. Сначала их будет очень много, как и в других случаях, а потом часть исчезнет. Я помню революцию мобильных телефонов: каждый день мы скачивали новые приложения, которые выполняли разные задачи. Потом многие исчезли, функции мигрировали в другие приложения или были встроены в систему телефона.
Это сокращенная версия видеоинтервью в рамках проекта «Есть вопросы» с Николаем Пахольницким. Полную версию смотрите на YouTube NewsMaker.md
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
