Маски-шоу молдавской юстиции. Инна Шупак о деле Стояногло, вопросах к PAS и однотонном мышлении
15 мин.

Маски-шоу молдавской юстиции. Инна Шупак о деле Стояногло, вопросах к PAS и однотонном мышлении

Гражданский активист, экс-депутат Инна Шупак предложила для публикации в NM колонку о том, как она видит происходящее в стране в связи с задержанием Александра Стояногло. NM публикует мнение автора.

Майя Санду и партия «Действие и солидарность» PAS выиграли президентские и парламентские выборы благодаря трем основным факторам: голосование против Игоря Додона; месседж о консолидации молдавского общества с акцентом на реальные проблемы граждан; обещание очистить систему и бороться с беззаконием и коррупцией.

Получит ли PAS подарок в виде продления мандата Игоря Додона на посту председателя ПСРМ, увидим в декабре этого года на внеочередном съезде социалистов.

По двум другим факторам, казалось бы, все лежит на поверхности — держите линию на отказ от политики «мы и они», обозначьте четкие правила игры, внедряйте собственные обещания и идите к хорошему результату на следующих выборах.

Но события 5 октября 2021 года ставят под сомнение адекватность власти. А заодно внушают страх. Страх того, что прослушка, слежка, беспредел времен Плахотнюка могут вернуться. Правда, пока не под видом затертого до дыр лозунга борьбы с «российскими танками и руками Москвы», а в более упрощенной версии — «кто не с нами, тот Платон». А не является ли устрашение и подавление инакомыслия в обществе реальной целью «маски-шоу»?

Наверное, именно в этом месте для всех однотонно мыслящих нужно отметить, что для меня граждане Плахотнюк, Шор и Платон — это звенья одной олигархической цепи. Прямо как по сценарию голливудского фильма: в какой-то момент дороги плохих парней разошлись, а интересы схлестнулись в личной вендетте с использованием далеко не всегда законных методов подавления оппонента. Окажись эти персонажи на достаточно продолжительное время рядом в местах не столь отдаленных, им будет что вспомнить и что обсудить.

Нет никаких сомнений, что эта тройка была в топе противников изменения конфигурации власти, ибо месседж PAS про очищение системы и борьбу с коррупцией касается их напрямую. Безнаказанность уже порядком всем поднадоела, и есть огромный общественный запрос на справедливый приговор соучастникам громких преступлений недавнего прошлого.

Власть сменилась, и неизбежно появилась дилемма — осуществлять свое обещание быстро, но с нарушениями закона и рекомендаций международных структур, или медленнее, но законно. Необходимость молниеносности развития событий при задержании генпрокурора некоторые представители власти как раз аргументируют  внедрением первого подхода.

Конечно, хотелось бы быстрых и основанных на правовых нормах изменений. Но, если выбирать между быстротой изменений и законом, то я выбираю закон. И жду от власть имущих именно такой парадигмы верховенства права. Создание опасных прецедентов мы уже проходили. Пора покончить с порочным кругом нарушения Конституции и молдавского законодательства. В противном случае, у следующей власти будет большой соблазн идти той же проторенной дорожкой. Так же, как сани готовят летом, так и партия большинства, претендующая на звание проевропейской, обязана заранее готовить почву для достойного ухода и работы в оппозиции.

В этом смысле некоторые действия новой власти не могли не насторожить еще до событий 5 октября. Так, в назначенный президентом Санду в январе этого года состав Высшего совета безопасности (ВСБ) не вошел ни один представитель с иными взглядами. Все три депутата, не занимавших высокие должности в парламентской иерархии и тем не менее оказавшихся в ВСБ, — представители бывшего блока ACUM. Не нашлось места в ВСБ, вопреки установившейся традиции, башкану Гагаузии.

В сентябре 2021 года парламентское большинство утвердило состав Центральной избирательной комиссии пока из шести человек, пять из которых предложила фракция PAS и одного — президент Санду. Пока ни один кандидат от оппозиции не вошел в состав ЦИКа.

По мнению парламентской оппозиции, пропорция между властью и оппозицией в ЦИКе должна составить 5 : 4 (3 от Блока коммунистов и социалистов и 1 от партии «Шор»).

При этом, согласно Кодексу о выборах, заседание ЦИКа по избранию председателя, заместителя и секретаря проводится не менее чем в 15-дневный срок со дня утверждения состава ЦИК. Соответственно, во вторую половину сентября приоритетом для руководства партии власти должно было быть достижение консенсуса с оппозицией по этому вопросу.  Так, чтобы как минимум одно место в руководящем звене ЦИК было занято представителем оппозиции. Ведь еще в 2005 году, вследствие рекомендаций Совета Европы, Партия коммунистов ввела в практику избрание председателя ЦИКа из числа оппозиции. Но нет, консенсуса не достигли, ради соблюдения прав оппозиции статью о 15-дневном сроке в Кодексе о выборах не поменяли, и шесть членов ЦИКа от власти распределили между собой посты председателя, вице-председателя и секретаря.

Нельзя обойти вниманием пример внеочередного заседания Парламента 13 августа 2021 года, когда из восьми включенных в повестку дня вопросов семь зарегистрировали менее чем за 10 дней до заседания. В нарушение законодательства о прозрачности процесса принятия решений не были организованы публичные консультации. А мы-то надеялись, что практика Андриана Канду канула в лету.

Тогда же в первом чтении приняли изменения в закон о прокуратуре, предусматривающие механизмы отставки генпрокурора и переформатирование состава Высшего совета прокуроров, как оказалось в дальнейшем, на комфортное для PAS. Поразительно, что на том этапе не было даже заключения правительства на этот проект, не говоря уже о том, что авторы отказались отправить его на обсуждение Венецианской комиссии.

Собственно, с момента принятия этих изменений в закон о прокуратуре стало ясно, что Александра Стояногло «уйдут» с позиции генпрокурора. Тем более  что никаких публичных реакций со стороны партнеров по развитию на отсутствие отзыва Венецианской комиссии не последовало. В околополитических кулуарах в этом контексте бытовала версия о том, что PAS сознательно торопила принятие этого закона в августе, когда европейские структуры в отпусках, а новые послы США и Делегации ЕС еще не прибыли в Молдову.

Закон предполагает достаточно длительный процесс оценки деятельности генпрокурора. В случае вынесения неудовлетворительной оценки Высший совет прокуроров увольняет генпрокурора с должности.

С момента вступления в силу изменений в закон о прокуратуре действия Стояногло носили характер защиты от внедрения механизма его снятия. В его дискурсе появилась несвойственная ему политическая риторика, как, например, на пресс-конференции 4 октября. Предполагаю, что это был первый случай в его карьере, когда он использовал запрещенный метод, публично обнародовав личную переписку, полученную в рамках уголовного дела. Для меня всегда было и остается неприемлемым использовать личную переписку и скрытые камеры наблюдения в схватках с оппонентами, каким бы ни был контекст.

Александра Стояногло я знаю по работе в парламенте. Его порядочность и скромность бросались в глаза. Думается, самым большим комплиментом в его адрес стал тот факт, что осенью 2014 года его не включили в список кандидатов депутатов от Демпартии. Стояногло вышел из рядов ДПМ в 2015 году, так что в период руководства партией Плахотнюком его там уже не было.

Нелишне будет напомнить, что его избрали генпрокурором по итогам конкурса, инициированного тогдашним министром юстиции Олесей Стамате. Согласно опубликованным Стамате (без предварительного согласования с членами комиссии) оценкам комиссии минюста, и она сама, и международный эксперт Джеймс Гамильтон, и Игорь Боцан включили Стояногло по результатам оценивания в число четырех кандидатов, которых предложили Высшему совету прокуроров (ВСП). На следующий день министр Стамате написала в социальных сетях, что конкурс прошел честно и объективно. А через пару дней она кардинально изменила позицию. И пошло-поехало.

Признаться, определенное время я питала иллюзии относительно возможности институционального сотрудничества между администрацией президента и Генеральной прокуратурой. Но огромный потенциал совместной работы, серьезно угрожавший интересам тройки Плахотнюк — Шор — Платон, не был использован.

А ведь ларчик просто открывался, по крайней мере на обывательский взгляд. Стояногло давно направил в минюст проект поправок к Закону о прокуратуре, которые, по его мнению, должны были помочь изнутри очистить этот госинститут. Ведь по нынешнему законодательству генпрокурор не имеет права ни назначать, ни увольнять прокуроров, даже за немотивированное отсутствие на работе. Это относится к компетенции Высшего совета прокуроров. Насколько можно судить, эти предложения пылились в минюсте при делегированном ПСРМ министре Фадее Нагачевском, а при Серджиу Литвиненко тем более не было никакого желания помочь Стояногло навести внутри порядок.

Как бы то ни было, когда-нибудь общественность узнает, стал ли прокурор Виорел Морарь катализатором стремительного ухудшения отношения Майи Санду к Стояногло и власти в целом, или Мораря использовали для достижения изначально поставленной цели снять генпрокурора.

Безусловно, вопросов к работе Генеральной прокуратуры достаточно. В топе моего личного списка претензий два вопроса: дело похищения турецких учителей и дело попытки подкупа депутатов парламента IX-го созыва. Отсутствие эффективной коммуникации Генеральной прокуратуры вообще не поддается объяснению. Вопросы, касающиеся Платона, в частности, его побега из страны, гирей висят на Стояногло, который так и не смог внятно на них ответить. Был ли для этого тайный повод  — подождем результатов следствия.

Не обязательно быть юристом, чтобы понимать: 5 октября при задержании Александра Стояногло были нарушены все возможные процессуальные нормы. Даже самому продвинутому прокурору недостаточно двух часов для анализа всего массива материала, необходимого для принятия взвешенного и обоснованного решения о задержании. Даже самому отпетому преступнику закон предоставляет право конфиденциального общения с адвокатом.

Не обязательно быть политиком, чтобы понимать: события 5 октября были политически мотивированы. Достаточно посмотреть на изменения в количественном и качественном составе ВСП, произошедшие всего за пару недель до задержания Стояногло. Благодаря августовским поправкам из его состава убрали прокурора Гагаузии и заменили Думитру Пулбере на лояльного судью. Само заседание приоткрыло скобки над причиной, почему фракция PAS в полном составе голосовала за кандидатуру Натальи Молошаг на пост омбудсмена. В условиях сопоставимого уровня профессионализма обоих кандидатов поддержка 30 неправительственных правозащитных организаций обеспечивала перевес в пользу Андрея Бригидина. Но все прошло, как прошло. И в результате 5 октября голос омбудсмена на заседании ВСП был решающим в пользу продвигаемой Серджиу Литвиненко идеи.

При этом арест Стояногло поставил на «паузу» вопрос о проведении оценки деятельности Генпрокуратуры за время его руководства. Неужели она уже больше не нужна и цель достигнута? Эти факты дают основания предполагать, что некоторые представители PAS были в курсе всего сценария.

Кстати, обоснование обвинения в адрес Стояногло, по крайней мере, пункт первый из подписанного депутатом PAS Лилианом Карпом обращения в ВСП, вообще ни в какие ворота не лезет. В этом обращении Александра Стояногло обвиняют в подписи под отчетом профильной парламентской комиссии о законопроекте о предупреждении и борьбе с отмыванием денег в 2011 году, поправка в который якобы дала ход внедрению схемы Ландромата. У меня нет сомнений, что сам господин Карп в силу своего депутатского опыта прекрасно знает, что подписывать отчет комиссии входит в обязанности ее председателя, даже если ты из оппозиции и не согласен с текстом документа, за который проголосовало большинство.

А вот если бы PAS хотела бы копнуть чуть-чуть глубже, то выяснила бы, кто же автор этой поправки. На сайте парламента по странному стечению обстоятельств не опубликован свод поправок именно к этому закону. По словам заместителей генпрокурора и бывшего депутата Инги Григориу, автор — Центр борьбы с экономическими преступлениями и коррупцией (предшественник Национального центра антикоррупции). Его директором тогда Виорел Кетрару, который вот уже три года занимает должность вице-председателя Счетной палаты. Поразительно, но его к ответу за авторство поправки не призывают, хотя Счетная палата подведомственна парламенту.

Не менее поразительно, что PAS, и в частности Лилиан Карп, игнорируют общеизвестный факт, что принятие закона зависит от наличия проголосовавшего за него большинства. За этот проект проголосовали 53 депутата. Так почему тогда господин Карп не требует привлечь их всех к ответу?

Почему бы тогда, например, не требовать привлечь к ответу за явное нарушение Конституции Игоря Додона и весь список проголосовавших 16 марта 2012 года за кандидатуру Николая Тимофти на пост президента, с седьмой попытки после 2,5 лет «вакуума»? Тогда и 58 депутатов, подписавшихся за выдвижение Влада Плахотнюка в премьеры, нужно наказывать, начиная с самого Лилиана Карпа?!

Да только вот во всей этой истории есть закавыка — статья 71 Конституции говорит, что «депутат не может быть подвергнут преследованию или привлечен к юридической ответственности за голосование или за взгляды, выраженные при исполнении мандата». Получается, что господа Литвиненко и Карп во всеуслышание агитируют прокуроров нарушить Конституцию, а переформатированное их руками лояльное большинство в ВСП им в этом помогает.

Ах, ну да, надо же быстро генерировать какие-то результаты. Но почему же вся борьба концентрируется только на Стояногло? Как объяснить, что двумя важнейшими государственными институтами руководят люди, которые укрепились в своих позициях во время режима захваченного государства?

Наверное, есть смысл освежить память. 29 ноября 2018 года директор СИБа Василе Ботнарь (тот самый, который впоследствии взял на себя всю вину за похищение турецких учителей) направил в парламент предложение о кандидатуре Александра Есауленко на пост вице-директора СИБа. В тот же день Сергей Сырбу зарегистрировал проект постановления, его быстро рассмотрели на юридической комиссии и утвердили на заседании парламента.

В тот же день, 29 ноября 2018 года, спикер парламента Андриан Канду предложил кандидатуру Октавиана Армашу (был до тех пор министром финансов в «ночном правительстве» Павла Филипа) на пост главы Национального банка. Парламент немедленно его утвердил. В обоих случаях за назначения голосовали 54 депутата, 34 из которых — перебежчики. Обратим внимание на дату назначений, это было уже после того, как 4 ноября 2018 года европарламент признал Молдову захваченным государством. Это был период, когда Влад Плахотнюк активно готовился к парламентским выборам и укреплял систему, стоит предположить, лояльными ему людьми. Декларация о захваченном государстве, принятая в июне 2019 года, в том числе голосами Майи Санду и ее команды, утверждает, что «Владимир Плахотнюк виновен в незаконном и неконституционном контроле над СИБом, Нацбанком». И что же? Господин Армашу продолжает руководить Нацбанком, и как раз Стояногло был единственным госчиновником, который предъявлял ему претензии, обвиняя в саботаже расследования кражи миллиарда. Господина Есауленко назначили директором СИБа голосами блока ACUM и социалистов летом 2019 года, и до сих продолжает исполнять эту функцию в этой, уже подчиняющейся президенту, структуре.

Хотелось бы все-таки услышать причину отсутствия вопросов к тем, кого на руководящие посты назначал Плахотнюк. Может, они дали показания по делам режима? Может, благодаря их информации были вскрыты новые данные? Может, они проходили тест на полиграфе? Или они «присягнули на верность» новой власти?

Допустим, будет адекватный ответ на вопрос о назначенцах времен Плахотнюка. Но как быть с тем, что депутаты от PAS «забыли» о прекрасной инициативе, соавторами которой они являются? 22 июля 2019 года депутаты от блока ACUM и ПСРМ зарегистрировали проект обращения парламента в адрес международного сообщества относительно необходимости ввести личные санкции против Илана Шора и Владимира Плахотнюка, а также оказать содействие в расследовании и возврате незаконно нажитых активов. Проект предусматривает, что Министерство иностранных дел и европейской интеграции направит партнерам запросы на введение личных санкций не только против Плахотнюка и Шора, но и их сообщников, включая ограничения на путешествия и замораживание счетов. Эту инициативу постигла незавидная участь: за два года ее ни разу не включили в повестку дня парламента,  соответственно регламенту, она считается недействительной. По данным сайта парламента, эта инициатива считается недействительной с 10 августа 2021 года. А ведь можно было начать борьбу с олигархами немедленно, с первого заседания нового парламента 29 июля 2021 года. Тем более что к тому времени генпрокурор Стояногло уже назвал Плахотнюка и Шора главными бенефициарами кражи миллиарда. Тем более что к тому времени Евросоюз ввел новый санкционный механизм, облегчающий введение персональных санкций за грубые нарушения прав человека. Но что-то пошло не так.

Допустим, будет адекватный ответ на вопрос об отказе от инициативы ввести персональные санкции. Допустим, пока по какой-то причине решили повременить с борьбой с Плахотнюком, а с некоторыми его сообщниками даже начать активное сотрудничество, и на первый план вывести борьбу против Платона. В этом контексте вспоминается скандал, связанный с публикацией телефонного разговора Платона с Александру Тэнасе, который привел к отставке последнего с поста министра юстиции. Всего пару недель назад Серджиу Литвиненко на заседании парламента заявил, что, согласно достоверным исследованиям, внесение в 2010 году изменения в закон о госпошлинах благоприятствовало реализации Ландромата. Автором этой поправки в 2010 году был Александру Тэнасе. Если уж представители PAS так активно стали интересоваться привлечением к ответственности бывших депутатов за изменения в законодательстве, то в этом случае Лилиан Карп и «маски-шоу» не понадобятся.

Надо взять регламент Венецианской комиссии и проанализировать инструменты отзыва своего представителя. То есть либо потребовать от Тэнасе самому уйти в отставку. Либо направить в Венецианскую комиссию запрос на принятие ими решения о прекращении полномочий Тэнасе на основании того, что он более не обладает достаточной квалификацией для исполнения своих обязанностей. Но, судя по всему, ни Серджиу Литвиненко, ни в течение пяти месяцев 2019 года министр юстиции Олеся Стамате, этого не сделали. Согласно сайту ВК, Тэнасе продолжает исполнять свой мандат.

Так что вопросов действительно много. В свою очередь у Александра Стояногло должна быть возможность предоставить свою часть ответов без давления политического фактора, находясь на свободе столько времени, сколько не представлено убедительных доказательств его вины в совершении преступления.

Партия PAS и президент Санду должны констатировать и осудить нарушения закона при задержании и аресте Стояногло. И заодно наказать по партийной линии того/тех, кто дирижировал этими событиями, сняв с должности министра/председателя парламентской комиссии.

Если виновных не обозначат, и они не понесут никакого наказания, то ответственность  ложится на главного человека в команде.

Настал момент, чтобы высказались партнеры по развитию. Потому что отсутствие их осуждения нарушения закона и призыва к необходимости получить отзыв ВК к проектам, связанным с юстицией, часть общества может воспринять как двойные стандарты. В итоге это может привести к уменьшению поддержки идеи европейской интеграции, как это уже было не так давно.

Автор — Инна Шупак, экс-депутат парламента, гражданский активист.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

  •  
  •  
  •  
  •  
  • 8
  •  
x
x

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: