Интервью NM
«Мы давали клиентам советы, вплоть до психологических»
Кто берет быстрые кредиты во время эпидемии
Во время кризиса бизнес сталкивается с проблемой выплаты кредитов или, напротив, бежит за новыми. Глава небанковской кредитной организации Prime Capital Кармина Викол рассказала в интервью NM, какой бизнес во время эпидемии стал больше брать кредитов, как кризис повлиял на рынок недвижимости и ипотеки, что помогло Prime Capital пережить карантин, и почему люди и бизнес кредитуются в небанковских кредитных организациях, хотя в банках проценты ощутимо ниже.
Мы работаем в основном со своими деньгами
Вашу компанию, насколько понимаю, сложно отнести к классическим микрофинансовым организациям, которые выдают кредиты «до зарплаты». Можете пояснить, чем занимается Prime Capital?

Мы выдаем кредиты. Сначала мы выдавали ипотечные кредиты, потом увидели, что многие берут займы для бизнеса под залог квартиры, и стали развивать второе направление — кредитование малого и среднего бизнеса. Это два основных направления нашей работы, которыми мы занимаемся 14 лет. У нас есть и беззалоговое микрокредитование — быстрые кредиты, но они не «от зарплаты до зарплаты», а тоже для развития бизнеса.

А на какую сумму ваша компания выдала кредитов за 14 лет?

Более чем на $150 млн. Сейчас наш кредитный портфель составляет $17 млн. Мы сильно упали, он был больше, но в какой-то момент мы пришли к необходимости более пруденциальной политики (более осторожная, благоразумная и дальновидная финансовая политика. — NM). Поэтому мы отказались от больших рисков для наращивания портфеля.

Вот что непонятно. Ипотека — это длинные деньги. Когда речь идет о банках, тут все ясно: они берут у населения достаточно длинные деньги под 5-6% годовых (депозиты), а ипотечные кредиты выдают под 10-12%. А откуда вы берете длинные деньги на ипотечные кредиты?

Мы работаем в основном со своими деньгами, так как 14 лет — немалое время для капитализации. Но в то же время мы работаем и с международными кредитными организациями, которые выдают нам деньги на длительный срок.
Сейчас наш кредитный портфель составляет $17 млн. Мы сильно упали, он был больше, но в какой-то момент мы пришли к необходимости более пруденциальной политики.
У нас всегда есть подушка безопасности
Как вы работали в карантин?

Мы практически не работали. С середины марта и до июня мы почти не занимались кредитованием. У нас был дистанционный режим работы. В офисе работали сотрудники, которые принимали платежи от наших клиентов. Мы работали с нашими клиентами, чтобы понять их проблемы, ситуации. В марте-апреле у всех был шок, и никто не знал, что будет дальше. Мы обсуждали с клиентами ситуацию, давали советы, вплоть до психологических.

Банки тогда заявили, что на период карантина отложили выплаты по кредитам. Вы что-то подобное предложили своим клиентам?

Да, мы не ждали, чтобы нам об этом кто-то сказал. Мы это решили сделать еще до 15 марта, потому что поняли, к чему идет ситуация, и решили поддержать своих клиентов: отменили пени, разработали политику реструктуризации и реструктурировали платежи клиентов. У нас ежедневно поступало по 100 таких заявок, если не больше. Наши инспекторы были на телефонах, отвечали по e-mail. При этом у нас были обязательства перед нашими кредиторами: и местными банками, и международными, в том числе Европейским банком реконструкции и развития. То есть у нас были свои платежи, которые мы должны были перечислять по графику.

Как вы решали этот вопрос: с одной стороны — вам не платят, с другой стороны — вы должны платить.

Не все наши клиенты перестали платить. Были те, кто продолжали платить по графику, а были и такие, кто погашал кредиты досрочно. Но главное — у нас, учитывая нашу пруденциальную политику, всегда есть подушка безопасности. Она нужна именно для таких ситуаций. Мы прошли уже не один кризис. Мы начинали в 2006 году, когда был кризис из-за [российского винного] эмбарго. Тем не менее мы хорошо вошли на рынок и удержались на нем. Потом были кризисы 2008-2009 и 2014-2015. Мы справились благодаря своей позиции: лучше работать с более низкими показателями роста и прибыли, но с хорошей подушкой безопасности, которая позволит выйти из любой ситуации. За 14 лет у нас не было убытков.

А к вам обращались за новыми кредитами во время карантина?

Обращались. Кто-то обращался за короткими кредитами, но мы их не выдаем, поэтому направляли людей в другие компании. Обращались и за длинными кредитами, не очень много, но обращались. Несколько кредитов мы выдали, понимая, что они обоснованы — речь шла о бизнес-проектах. Например, компания, которая занимается пошивом и экспортом одежды. Это направление закрылось, но они быстро сориентировались и стали шить защитную спецэкипировку и маски. У них было так много заказов, что им понадобилось дополнительное оборудование, на которое им нужны были деньги. Были, как ни удивительно, клиенты из сферы HoReCa, которая больше всех пострадала. Но кто-то решил открыть дополнительные точки в новом формате: это не кафе, не рестораны, а некий стрит-фуд. Но таких были единицы.
У нас ресурсы дорогие
У вас ставки по кредитам и ипотеке выше, чем в банках. Почему?

Это естественно, что они выше, чем в банках. У нас нет доступа к тем ресурсам, к которым есть доступ у банков. Они берут деньги у населения (депозиты), а мы берем кредиты у банков. Кредиты нам дают, но в то же время банки видят в нас конкурентов: процентные ставки для нас, как правило, выше, чем те, по которым кредитуется другой бизнес. Поэтому, естественно, что у нас ставки по кредитам выше, чем в банках. У нас ресурсы дорогие.

Почему тогда люди идут к вам?

Им у нас удобнее. Каждый находит свои преимущества. Не было бы клиентов, не было бы бизнеса. Есть ситуации, когда люди идут в банк и их заявки рассматривают до месяца, а им надо срочно куда-то уезжать или решить какую-то проблему. Мы ипотеку выдаем максимум за два-три дня. Вместе с анализом ситуации и выездом.

Сейчас, кажется, бум ипотек. Растут и продажи квартир, и доля в этих продажах ипотек. Это какой-то устойчивый тренд или временный, вызванный массовым строительством жилья и государственной программой льготного ипотечного кредитования Prima Casa?

Безусловно, Prima Casa повлияла на рынок недвижимости и ипотеку. У нас был очень больший спрос на жилье, который не был удовлетворен. Сначала у людей не было денег, все стали уезжать за границу, потом деньги появились, а еще многие стали переезжать из сельской местности в город или из малых городов в столицу. Некоторые, кроме того, стали также инвестировать в жилье, чтобы сдавать его аренду.

Но, думаю, такого роста на рынке, как был, уже не будет, он будет более умеренный. Сейчас люди не особо покупают квартиры. Покупают либо жилье премиум-класса — те, у кого есть деньги, либо — дома на земле, либо очень дешевые квартиры. Агентства недвижимости жаловались, что во время карантина продажи сильно упали. Сейчас вроде рынок начинает немного оживать. Это радует, потому что, когда рынок падает, это всех демотивирует.

А какие у вас требования к ипотеке — менее строгие, чем у банков или нет? В банках, если речь идет не о Prima Casa, первый взнос должен составлять не менее 30%, а ежемесячный платеж по ипотеке должен быть не больше половины дохода семьи. Также для банков важно, чтобы у заявителя на ипотеку был «белый» доход, а у квартиры, которую он покупает, не было проблем и долгов.

У нас требования не сильно отличаются. В некоторых вещах мы можем быть более лояльными, но в оценке недвижимости мы очень строги, потому что знаем, что к этому нужно подходить очень грамотно. Потому что, если недвижимость переоценена, то бывают проблемы.
Мы ипотеку выдаем максимум за два-три дня. Вместе с анализом ситуации и выездом.
Работаем с каждым клиентом долго и внимательно
Какие сферы бизнеса сейчас больше кредитуются, а какие, наоборот, просели?

Просел, конечно, HoReCa — кафе, рестораны, отели — туристов сейчас нет. При этом радует, что начал развиваться местный туризм. Люди хотят выезжать, отдыхать и открывают для себя красивые, интересные места в Молдове. Это дает возможность развиваться бизнесу и той части HoReCa, которая была не в таком спросе. Еще сильно просел бизнес, который связан с организацией свадеб и других мероприятий, а также транспорт и сферы, связанные с внутренним потреблением. Те, кто работал на экспорт, остались на том же уровне. Мы проводили опрос среди клиентов, и 80% сообщили, что их бизнес пострадал, продажи уменьшились. Причем есть даже уменьшение продаж в сфере фармакологии и торговли лекарствами.

Какая у вас доля неплательщиков по кредитам?

До кризиса было 6-7%. Сейчас около 14-15%.

Как вы работаете с такими клиентами?

Общаемся, смотрим, как можем помочь: речь может идти о реструктуризации, отсрочке или отмене платежей. Работаем с каждым клиентом долго и внимательно. Потому что, если есть хоть маленькая возможность его спасти, мы это делаем.
Рынок всегда все ставит на свои места
По банкам статистика более или менее прозрачная: их общий кредитный портфель составляет 41 млрд леев. Какой портфель у небанковских кредитных организаций?

Это [по данным Нацкомиссии по финансовому рынку] почти 11 млрд леев.

МВФ предлагает реформировать рынок небанковских кредитных организаций — перевести под контроль Нацбанка. Как вы относитесь к этой идее?

Мы игроки. Как нам скажут, так мы и будем работать. Я сомневаюсь, что мы как-то можем на это повлиять. Опять же важно, как регулятор будет смотреть на этот рынок и понимать разницу между банками и небанковскими кредитными организациями и роль каждого из этих секторов. Если это правильно понимают и ведут правильную политику регулирования, то не важно, кто регулятор.

А какая разница между банком и небанковской организацией, и какие у них роли?

Роль небанковских кредитных организаций — работать с небанковскими клиентами. Мы работаем с более рискованными клиентами, с более тяжелыми, которых труднее достать. Мы их растим [воспитываем], после этого они идут к банкам. Мы — плацдарм, на котором клиент растет. Кроме того, мы работаем с собственными или заемными средствами и не берем денег у населения. С нашей стороны в этом плане нет риска, то есть, если какая-то небанковская организация обанкротится, население не пострадает.

Такая идея периодически возникает — разрешить небанковским кредитным организациям брать деньги у населения.

Эта идея как возникает, так и умирает. Потому что и МВФ, и Нацбанк выступают против.

А, на ваш взгляд, это хорошая идея?

Пока рынок к этому не готов. Здесь должно быть очень строгое регулирование. Либо ты хочешь либеральный рынок и расти, тогда ты рискуешь своими деньгами, либо тебе надо подчиняться строгим правилам.

Мне казалось, если разрешат небанковским организациям принимать вклады у населения, то, с одной стороны, появятся пирамиды, а, с другой стороны, у людей будет возможность отдавать деньги под более высокие проценты, чем в банках.

Я так не думаю. Будет рыночное распределение, а рынок всегда регулируемый. Да, сначала, может быть, будет более высокий процент, но из-за конкуренции кредитные организации, чтобы выжить, будут вынуждены опустить эти ставки и ставки по кредитам. Рынок всегда все ставит на свои места.
Роль небанковских кредитных организаций — работать с небанковскими клиентами. Мы работаем с более рискованными клиентами, с более тяжелыми, которых труднее достать. Мы их растим, после этого они идут к банкам.
Сейчас у нас 170 небанковских кредитных организаций
В последние пять лет рынок микрокредитных и небанковских организаций очень вырос. С чем это связано?

Это связано с тем, что рынок был очень маленький и позволял принять новых игроков. Сейчас у нас 170 небанковских кредитных организаций. Конечно, не все из них активны и не у всех большие объемы, но, если брать топ-15, то это серьезные игроки. Это позволило и внешним игрокам войти на рынок, и местным инвесторам тоже.

А на развитие этого рынка как-то повлияло ужесточение требований к деятельности банков после кражи миллиарда, в том числе требований, связанных с выдачей кредитов?

Повлияло, но на короткий срок. Потому что, если посмотреть структуру небанковских кредитных организаций, то довольно большая доля тех, кто занимается потребительскими кредитами на короткие сроки. Их портфели самые большие. Но есть и игроки, которые работают с бизнесом, кредитуют покупку автомобилей и т.д. Ужесточение требований к банкам в основном было связано с кредитованием бизнеса.

Ваша компания разработала специальное предложение для женщин-предпринимателей, а вы раньше возглавляли Ассоциацию женщин-предпринимателей Молдовы. Как вам кажется, сталкиваются ли женщины-бизнесмены с сексизмом?

У нас эта программа для женщин-предпринимателей еще действует, и она очень активная. Достаточно много женщин обращается. Это меня всегда очень радует, потому что я всегда поддерживала женское предпринимательство. Я считаю, что у женщин есть потенциал, но в силу традиций считалось, что женщина должна больше заниматься семьей. Но если у нее есть необходимые качества и идеи, почему не дать им возможность развиться и реализоваться? Мы стараемся поддерживать таких женщин.

Я думаю, что это [сексизм в бизнесе] уже больше в прошлом. Хотя, может быть, еще есть какие-то единичные ситуации. Но сейчас это нормально, когда женщины владеют и большими, и маленькими предприятиями. И менталитет меняется.

Как, на ваш взгляд, будет развиваться рынок небанковских и микрокредитных организаций?

Я думаю, что он будет развиваться. Может быть, не будет такой большой динамики роста. Потому что, когда рынок не был насыщен, ему было куда расти, а сейчас он уже достигает какой-то своей точки насыщенности. Будет развитие за счет более качественных показателей, компании будут выходить с новыми продуктами. Мы тоже сейчас работаем над новым продуктом для предпринимателей и начинаем его внедрять. Будет более высокий уровень обслуживания, будут использовать финансовые технологии.

А можно спрогнозировать рост рынка?

Я думаю, будет рост около 10% в год.
Это — седьмая публикация из серии интервью NM с предпринимателями о бизнесе в эпоху коронавируса. Читайте также:
Текст: Николай Пахольницкий
Оформление: Кристина Демиан
Фото/Видео: Игорь Чекан

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: