Чем Gardian отличается от полиции? А если разрядился телефон? Отвечаем на неудобные вопросы о приложении

Искусственный интеллект (ИИ) развивается стремительными темпами. Как использует ИИ в своей работе бизнес в Молдове? Почему IT-сектор переживает массовые сокращения? И почему систему высшего образования надо перестраивать? Об этом мы поговорили с IT-предпринимателем Вячеславом Куневым в новом выпуске проекта «Есть вопросы» с Николаем Пахольницким.

«В 1850 году 40% населения Молдовы было занято в сельском хозяйстве, а сейчас — 2,5%»

Сегодня звучат апокалиптические прогнозы о том, что ИИ в скором будущем заменит людей, в том числе в сфере физического труда, и нас ожидает 99-процентная безработица. Насколько эти прогнозы реальны?

Я предлагаю откатиться на 200 лет назад, даже чуть больше. Дело в том, что ИИ — это ключевая технология пятой промышленной революции. То есть до этого их было четыре. Что такое промышленная революция? Она происходит, когда появляется технология, которая принципиально меняет все социально-экономические отношения. Первая промышленная революция произошла в Англии больше 200 лет назад, когда появилась паровая машина. Тогда в течении двух лет в Англии потеряли работу 10 млн человек, а во всем мире — 500 млн. То есть достаточно серьезная история. Так вот, любая новая технология провоцирует безработицу, но потом она обязательно создает новые рабочие места, потому что на базе этой технологии возникают новые сервисы, новые потребности, которых просто не было.

Приведу простой пример, как меняется рынок: в 1850 году 40% населения Молдовы было занято в сельском хозяйстве, а сейчас — 2,5%. Зато колоссальное количество людей стало работать на производстве и в сфере услуг. Искусственный интеллект в этом плане отличается только одним — перемены происходят гораздо быстрее.

Но у нас есть государство. И если вдруг нас ожидает массовая безработица, то буквально на следующий день государство должно это как-то остановить.

«В Молдове больше вызовов, и нам просто надо крутиться»

Как вы оцениваете уровень внедрения инструментов ИИ нашим бизнесом?

Знаете, есть великолепные примеры, когда люди используют буквально всё, [что можно из ИИ], но 99%, к сожалению, используют это с низким КПД. Думаю, в Молдове лишь десятки компаний весьма неплохо используют ИИ, большинство еще толком и не приступили к реальному внедрению. Есть также некоторые физические лица, которые очень хорошо это используют, но пока это больше исключение, чем правило.

Но могу сказать, что в Молдове в среднем ИИ используют существенно лучше, чем, скажем, в Европе. Там с этим хуже, чем у нас.

Чем это можно объяснить?

Нам надо больше двигаться и шевелиться. У нас больше вызовов, поэтому нам надо крутиться. Я просто снимаю шляпу перед молдавскими предпринимателями, глядя, какие они схемы придумывают, как они в разных странах запускаются, с какими запросами ко мне приходят. У меня один из последних запросов был от парня, который в Молдове делает окна на всю Европу.

Как это работает?

Он говорит, что у него заказчики есть в Швейцарии, Чехии … У него бригады в разных странах, они замеряют и монтируют, а производят окна здесь и затем отправляют туда. Оказывается, это выгодно. Вначале он вышел на Румынию, потом — на всю Европу.

А еще примеры есть?

Поймите, тут вопрос такой. Если мы возьмем какой-то бизнес, не связанный с IT, то, что делает ИИ? Он всегда делает только одну вещь: повышает эффективность существующих бизнес-процессов, он не создает ничего принципиально нового, он просто повышает эффективность. Один банк, после того как я прочитал курс по искусственному интеллекту в маркетинге, разорвал контракт с какой-то компанией, которая раньше там все делала на аутсорсинге.

Есть производственные компании, которые делают деревянные и металлические изделия, и они начали использовать искусственный интеллект, чтобы разрабатывать более качественные конструкции. Но в основном, конечно же, бизнес использует ИИ для маркетинга, продаж и аналитики.

А лидер по внедрению ИИ — это IT-сектор?

Часто происходит так: если предприятие хочет что-то внедрить, оно обращается в IT-компанию и просит: «Сделайте нам это». Но сейчас я все чаще вижу другие примеры.

Вот недавний случай. Владелец бизнеса, связанного с автомобилями или шинами, решил сделать портал для перевозок. Он обратился к сыну-программисту, тот оценил проект в €50–60 тыс. и сказал, что это долго и сложно. Но отец слышал, что сейчас с помощью ИИ многое можно сделать самому. В итоге он сел и за неделю собрал почти готовый продукт. Да, с нюансами, но логика, формы, интерфейсы — все было. При том, что он вообще не программист. Он, правда, работал почти круглосуточно, но результат был впечатляющий: оставалось только доработать детали.

У вас есть компания, которая разрабатывает сайты и приложения. Как на вас влияет ситуация, когда, вместо того чтобы заказать продукт у вас или конкурентов, люди начинают делать это сами? Это отражается на вашем бизнесе?

Это влияет очень интересно. Во-первых, наш IT-бизнес должен изменяться. Если он не изменится, значительная его часть просто исчезнет. Возьмем тот же пример, о котором я говорил. То, что сделал предприниматель, отлично подходит, как прототип. Но чтобы продукт стабильно работал на большом количестве пользователей, его нужно дорабатывать, и тут уже нужны профессионалы. Разница в том, что раньше без специалистов нельзя было сделать вообще ничего: ни протестировать бизнес-логику, ни собрать прототип. Нужны были знания и команда. Сейчас огромную часть работы человек может сделать сам.

Соответственно, IT-компании тоже должны трансформироваться. Раньше консалтинг выглядел так: приходишь, задаешь много вопросов, что-то изучаешь, потом предлагаешь решения. Сейчас все иначе: мы приходим к клиенту, спрашиваем, что ему нужно, и прямо на месте начинаем что-то собирать. Показываем — вот это тебе подходит, и оно уже начинает работать.

Поэтому многие IT-компании должны превращаться в такие сервисные компании, которые приходят и прямо на месте все делают. И понятно, что все это должно быть быстрее и дешевле, чем мы это делали раньше.

Вы посмотрите, что происходит. Google буквально две недели назад объявил, что уже 75%, кода у него пишет ИИ, они уволили 40 тыс. программистов. Microsoft, по-моему, 8 тыс. уволил, дав выходное пособие. Я сейчас никому из молодых людей не порекомендую IT, как безоблачный вариант жизни.

«Таких трагедий я знаю достаточно много»

В Молдове такие массовые увольнения есть?

Да, судя по тому, сколько людей ко мне сейчас обращаются в поиске работы, это уже заметно. Причем в первую очередь речь о международных компаниях, у которых здесь были офисы. И иногда это доходит до личных драм.

Последние 10–15 лет были очень комфортными для айтишников, особенно тех, кто работал на зарубежные компании. Например, знаю человека, который работал удаленно в поддержке: фактически тратил 2–3 часа в день, получал по молдавским меркам очень хорошую зарплату и успевал параллельно заниматься личными делами — семьей, детьми и так далее.

А потом компания сообщает: извините, мы сокращаем команду из-за внедрения ИИ. И он оказывается в новой реальности: такую же зарплату найти не может, везде требуют full-time по 8 часов, а его жизнь уже была выстроена иначе — с гибким графиком и другими привычками. И он не готов к новым реалиям. И таких трагедий я знаю достаточно много. То есть молдавскому IT-бизнесу надо видоизменяться.

К сожалению, Молдова так и не перешла в полноценную продуктовую модель: у нас мало компаний, которые создают собственные продукты и продают их на рынке. Основой остается аутсорсинг, и именно он сегодня оказывается наиболее уязвимым.

А в вашей компании сокращали людей?

Нет, я просто не нанимаю новых. Раньше мне нужно было постоянно брать новых, молодых, обучать их. Сейчас я хочу делать больший объем с нынешним количеством людей.

А количество заказов изменилось?

У нас есть несколько крупных клиентов, которых мы ведем. И меняется, допустим, скорость, с которой от нас просят что-то сделать. Или вот это — раньше я не брался за что-то, потому что предполагал, что у меня не хватит для этого сотрудников; а сейчас берусь, потому что, скорее всего, мы сможем сделать. Например, на пике [компании], до появления ИИ, у меня в штате было четыре программиста, сейчас — один, вернее, полтора: один плюс сервисы ИИ.

Знаете, сейчас ситуация в IT — как 2010 год и Bitcoin. Сейчас нужно инвестировать в знания в искусственный интеллект. То есть ваши инвестиции в ИИ в течение ближайшего полугода-года будут также значимы, как инвестиции в Bitcoin в 2010 году.

«В Молдове многовато университетов для такой страны»

Вы ведь еще преподаете в Техническом университете Молдовы? Как вы оцениваете уровень молдавского высшего образования: насколько оно соответствует современным запросам рынка?

Проблема здесь глобальная, системная и касается не только Молдовы, а образования в целом. Система изначально была настроена под другую экономику: другой масштаб, другие потребности. Сейчас эти условия изменились, а система — не до конца.

В Молдове добавляется еще один фактор: мало студентов. Многие не хотят учиться здесь и уезжают за границу. В результате университеты вынуждены бороться за каждого абитуриента, чтобы просто выжить. Если студент платит за обучение, его стараются удержать любой ценой.

Для сравнения: в некоторых зарубежных университетах сразу говорят — до выпуска дойдет около 70% студентов, остальные отсеются. И это никого не волнует: у вуза есть финансирование, система работает иначе. У нас же преподаватели нередко стараются «дотянуть» студентов, понимая общую ситуацию. Студенты это чувствуют, и требования в итоге размываются. Это первая проблема.

Вторая — нехватка сильных преподавателей-практиков. Если человек успешен в бизнесе и хорошо зарабатывает, у него просто нет мотивации идти преподавать за сравнительно небольшие деньги. Но есть исключения. Например, в моем случае бизнес приносит доход, и я могу не участвовать в операционном управлении. Поэтому я могу позволить себе преподавать, в том числе потому, что мне это нравится. Но таких людей немного.

Конечно, у нас университетов многовато для такой страны. И я соглашусь с таким количеством университетов только в одном случае: если мы начнем массово обучать иностранных студентов. Отличный пример — медицинский университет: вот он смог стать крупным региональным университетом, куда приезжают чуть ли не со всего мира. И остальные наши университеты должны стать такими же. Тогда у них есть будущее. А так — студентов все меньше и меньше, и мы проигрываем.

В Румынии, кстати, есть минимальная квота студентов университета, по-моему, 5 тыс. человек. У нас такого нет. С одной стороны, мне очень хочется, чтобы система образования развивалась, но, с другой стороны, система попала в очень сложные для нее времена.

Кстати, а что можете сказать о студентах поколения зумеров?

Никакие. Наверное, плохо так говорить, но вот приведу пример последней группы, где я преподавал. Я им рассказывал о системном мышлении и вопросах стратегии. Чтобы оживить аудиторию, я спросил: как вы себя видите через пять лет? То есть вопрос было чем? О том, в какой стране вы хотите жить, чем хотите заниматься, сколько хотите зарабатывать через пять лет и так далее. При этом речь идет о мастерате, где средний возраст — 25 лет. Ответом на мой вопрос было молчание. Вся группа тотально молчала. Я спрашиваю, неужели ни у кого никаких идей нет. Ну вот, базовые вещи вы же планируете? Наппример, остаться в Молдове или уехать.

В ответ — ничего. Я из них просто вытаскивал. Ну, хорошо, давайте подумаем на эту тему. Как бы вы хотели? То есть я понял, что они вообще не думали на какое-то время вперед. Они живут сегодняшним днем. Вот прожили как-то сегодняшний день и все.

Это сокращенная версия видеоинтервью. Полную версию смотрите на YouTube NewsMaker.md